Внеземная любовь

Глава 31

      Когда мы подъехали к мастерской, хаури с бусами на шее дожидался меня. Мне стало так неудобно, но тут Захонд, как видно, почувствовав мою неловкость, заговорил первым:

        — Извини, Ларуф, что заставили тебя ждать, мне с Кеном надо было обсудить кое-что очень важное. Надеюсь, ты всё наладил?

      — Да, — кивнул мастер, — можете забирать, я сейчас пришлю погрузчик вывезти скутер, — и собрался выходить.

       — Подожди, пожалуйста. Мог бы ты объяснить Кену, как пользоваться центром связи? Он не умеет читать на языке хаури. До свидания! — он помахал нам рукой и запрыгнул в свой электромобиль.

        Мы провозились с Ларуфом довольно долго, мне даже пришлось кое-что записать на своём коммуникаторе для того, чтобы не забыть и не перепутать. Только тогда, когда был уверен, что смогу самостоятельно пользоваться связью, я отпустил его. Вскоре приехал погрузчик и вывез мою обновленную «ласточку» за ворота.

       Я сел в кабину, осмотрелся, завёл двигатель и поднялся в воздух.

        Через половину гаинского часа я был около пещеры Ло. Ещё на подлeте я увидел её, стоящую у входа и смотрящую в небо, в надежде увидеть меня. Заметив приближение скутера, она радостно замахала рукой. Я посадил машину на грунт в нескольких метрах от неё, быстро откинул колпак, выскочил из кабины и кинулся навстречу к любимой. Мы обнимались и целовались так, будто не виделись вечность. Когда наконец оторвались друг от друга, Ло спросила:

      — Ты сегодня что-нибудь кушал?

       — Да, твоя мама приготовила мне отличный завтрак, — ответил я.

       — Но сейчас уже вечер, пойдём я тебя покормлю.

        — Подожди, надо сначала решить, куда поместить скутер.

        Я вошёл в пещеру и огляделся. Рядом со стоящим быком было ещё одно свободное стойло, по размеру вполне подходящее для маленького летательного аппарата.

          Залететь в пещеру на скутере оказалось совсем непросто — не хватало высоты входного проёма, требовалось очень аккуратно ввести машину, чтобы не царапать брюхо и не задеть куполом за верх. С большим трудом, но мне всё-таки удалось сделать это. Выбравшись из кабины, прошёл мимо быка, и тут Рам издал какой-то странный шипяще-каркающий звук, привлекая моё внимание. Я остановился и погладил опущенную им голову между рогов.

       — Рам, маленький, — ласково сказал огромному быку, — ты соскучился по мне?

        Бык опять издал похожий звук и покосился на мой скутер.

       — Ой, а ты ревнуешь меня к другому транспорту, — догадался я, — не переживай, мы и на тебе будем кататься.

         Животное заметно успокоилось, а я пришёл к выводу, что он тоже умеет читать мои мысли.

         Ло уже ждала, стол был накрыт, но, посмотрев на мой вид, мысленно сказала:

       — Какая пыльная на тебе одежда! Ты бы разделся, а после еды постираешь.

        Я посмотрел на себя. Действительно, брюки были все в пыли, да и рубашка не намного лучше. Но всё равно, решил поддеть мою красавицу:

       — Всё понятно, просто тебе нравится видеть меня раздетым.

       — А я и не скрываю этого, — прозвучало у меня в голове, — это ты постоянно скромника из себя строишь. Ничего, ещё пару раз помоешь свою одежду, и она порвётся. Вот будет смешно.

       Мы дружно рассмеялись, и я стал раздеваться, а потом, прихватив полотенце, пошёл к водопадику. Хорошенько помывшись, предстал пред своей возлюбленной голый и чистый. Она чмокнула меня в губы и принесла горячее овощное рагу из кухонного уголка.

        Некоторое время ели молча, а потом у меня в голове зазвучали её слова:

       — Ну, говори уже, я же вижу, что тебя что-то мучает, а ты даже подумать об этом себе не позволяешь.

       — Ох, ну как с такой женщиной можно жить, она же насквозь меня видит, — я улыбнулся, но не очень радостно. — Вот о чём я хотел тебя спросить, Ло. Мы с тобой уже несколько дней вместе, и я не знаю, может у тебя внутри уже оплодотворилось яйцо или ты что-то предпринимаешь, чтобы этого не произошло?

       — Нет, я не предохраняюсь… а зачем? — она как-то странно посмотрела на меня. — А ты против детей?

       — Что ты, конечно же не против. Просто… ты же знаешь, что мы готовимся к войне. Я — офицер и буду принимать в ней участие. Такие, как я, у нас на всей Земле — единицы, а значит, у меня нет права даже попытаться не участвовать в этой войне. Я люблю тебя, очень люблю и сделаю всё, чтобы мы были вместе, но мало ли, что может произойти. Поэтому я предлагаю не торопиться с ребенком.

       — Не знаю, рассказывала ли тебе моя мама, но они с её возлюбленным тоже решили подождать и не оплодотворять яйцо. Он погиб, а она через несколько лет после его смерти выродила неоплодтворённое яйцо. Так и не смогла найти никого, кто бы хоть как-то мог сравниться с её Шафоном. Поэтому давай доверимся судьбе. Мы даже толком не знаем, может ли у нас вообще произойти оплодотворение. Надо надеяться, что всё будет хорошо, но, если с тобой случится самое страшное, то у меня останется хоть маленький кусочек. Твой кусочек! Я выращу его и буду рассказывать, какой смелый, красивый, умный и добрый был его отец — человек, упавший мне на голову с небес, а может, посланный самими небесами.

       Ло закрыла лицо руками и разрыдалась. Я подскочил к ней, обнял и стал утешать. Говорил, что всё будет хорошо, что со мной ничего не случится, и что мы всегда будем вместе. Она потихоньку успокоилась и стала убирать со стола. А потом мы легли на её кровать и «отдались судьбе».

          Следующие двадцать два дня были самыми счастливыми в моей жизни. Мы с Ло были всё время вместе: утром вставали, завтракали, собирались и уезжали заниматься изучением и подсчётом недавно вылупившихся из яиц животных. Если объекты изучения находились недалеко, то ехали на быке. Таким образом Рам чувствовал себя необходимым и любимым нами. Причём, мы приспособились садиться иначе. Воду, продукты и необходимое оборудование складывали в одну корзинку, а сами садились в другую и всю дорогу обнимались, прижимались друг к дружке и болтали. Если же добираться до мест кладок было далеко и за день мы не успели бы доехать туда и обратно, то садились на скутер и летели. Правда, тогда Ло сидела за мной и мы даже соприкасаться не могли.