Внеземная любовь

Глава 45

      Пока мы ехали домой, я немного переживал, как родители воспримут Ло. Да, они знали о ней, видели снимки, которые привезла Аля, им известно, что у нас скоро будет ребёнок. Но вдруг они считают, что я совершил ошибку или, что она «забрала» их единственного сына… Всякие мысли лезли в голову и очень странно, что Ло не замечала моих переживаний, может и я научился думать «тихо».

          И вот мы подъехали к дому. Девочки быстро вышли из машины, а я задержался, чтобы поблагодарить солдата-водителя. Не успел захлопнуть дверцу автомобиля, как открылась дверь нашего дома и оттуда с визгом выскочила Лика, подбежала к Ло и кинулась её целовать. Родители тоже вышли и, стоя на крыльце, с улыбкой созерцали картину встречи своих детей. Как только я подошел, объятия и поцелуи перекинулись на меня. Когда шквал радостных эмоций Лики немного затих, я смог взять свою девушку под руку и подвести её к маме с папой для знакомства. Они спустились со ступенек и двинулись нам навстречу. Возможно, они решили сократить расстояние, видя, как я прихрамываю, опираясь левой рукой на палочку.

       В момент, когда мы оказались рядом, моя Ло присела в лёгком реверансе и на довольно чистом английском сказала:

      — Good afternoon!

       Это вызвало бурный восторг всего моего семейства. Расцеловали и её, и меня, а потом, наконец, пригласили войти в дом.

          Снимая верхнюю одежду, я внимательно наблюдал, какова будет реакция родителей на Ло без шапки, пальто и перчаток. Мне показалось, что она им понравилась и на душе немного полегчало.

        Мы прошли в мою комнату вместе с нашим небольшим скарбом. Здесь всё было точно так же, как и более, чем полгода назад, когда я уезжал из дома, чтобы отправиться в этот судьбоносный полёт. Первым делом Ло предложила вынуть наши вещи из чемоданов и разложить их по местам. Я показал ей шифоньер и объяснил, как и что складывать или вешать. Места в шкафу было много, и Ло с этим быстро справилась. А затем она внимательно осмотрела мебель, письменный стол со стоящими на них картинками в рамочках — там были мои любимые самолёты. Потрогала и помяла постель.

       — Теперь я понимаю, почему ты плохо спал на Гаине, у нас нет таких материалов, — мысленно сказала она.

       Но я отвлeк её другим: показал свои призы, полученные в различных видах соревнований, дал посмотреть старинные, ещё бумажные книги из своего шкафа. А потом стали просматривать файлы с моими детскими фотографиями и так увлеклись, что не заметили, как наступил вечер. Нас позвали ужинать.

        К ужину Ло захотела одеться получше. Я не возражал, а только сидел и тихонько хихикал в ладошку. Сначала, когда увидел, что на ней нижнее бельё — ведь впервые в жизни надела! А потом, когда она долго крутилась перед зеркалом, отдергивая и поправляя оборки платья — те же обычные женские манеры.

         Она столько возилась, что когда мы вошли в столовую, все уже сидели за столом и разом посмотрели на нас.

       — А вы хорошо смотритесь вместе, — сказала Анжелика.

      — А это платье тебе очень идёт, — поддержала Алиса.

       — Девчонки, хватит смущать мою Ло, — попытался остановить их я.

       — И не надо смущаться, — мама встала из-за стола, взяла Ло за плечи и подвела к свободным местам, оставленным для нас, — ты, дочка, у себя дома, вливайся в нашу семью. Все рады тебе.

        Мы уселись, и возобновилась прерванная нашим приходом беседа. Аля рассказывала, что на базе, где она работала, не осталось ни одного инопланетянина, и ей больше не с кем работать. Она получила полный расчёт и теперь думает, на кого пойти учиться. Мама напомнила о её желании стать медсестрой. А может быть учителем. После некоторых споров пришли к общему мнению, что, скорее всего, Аля будет переводчиком.

        Потом стали расспрашивать меня о моих полётах, об участии в войне. Пришлось рассказывать, опуская кое-какие секретные подробности. А когда в своём рассказе дошёл до падения на Гаину и встречу с Ло, она тоже подключилась к разговору. Чаще говорила мысленно, но иногда вставляла отдельные слова на английском. Оказывается, она слышала, когда я попал в её ловушку, но побоялась открыть клетку и выпустить разъярённого зверя, так как я сильно стучал и страшно кричал. Вот и решила, что за ночь успокоится и можно будет посмотреть, кто и как попался. Ещё я узнал, что ей очень понравилось моё смущение, когда я наотрез отказывался раздеваться. Разговоры и рассказы сопровождались шутками, подколками, забавным дурачеством и поэтому все сидящие за столом покатывались со смеху. Так прошел наш первый вечер в кругу моей семьи.

         Остальные дни мы с Ло гуляли по городу, находили красивые места, парки, заходили в магазины. Она купила подарки для Ломи. Нетрудно догадаться, что это были полотенца и ткани. Встречали соседей, знакомых, моих школьных друзей. Некоторые с радостью воспринимали Ло, но были и такие, кто встречал в штыки. Один из моих бывших одноклассников отвёл меня в сторонку и спросил:

       — Как ты можешь спать с этой зелёной жабой?

        В первую секунду я чуть не ударил его, но потом решил быть выше этого и ответил:

       — Тихо, не говори так, ещё услышит. Ты знаешь, кто она? Она же принцесса Гаины — младшая и самая любимая дочь короля. А ты думал, что просто так они помогли нам с оружием против эннов? Не будь я с ней, земные дети до сих пор бы оставались в плену на Райле.

        Думаю, он оценил моё самопожертвование, а мы с Ло потом долго смеялись.

            Но неделя пролетела быстро, и я начал проходить медицинское обследование. Я думал, что это будет долгий процесс со множеством проверок и анализов. На самом деле, меня почти сразу «забраковали» ортопед и невропатолог. Один — из-за проблем с левой ногой, а второй послал на компьютерную томографию головы, а уж потом, рассматривая с умным видом результаты, сказал, что у меня имеются остаточные явления в мозгу после травмы. Больше меня никто и не осматривал, сразу отправили данные, чтобы уволить из армии по инвалидности. Я находился в состоянии шока. Вот так взяли и выкинули меня, как отработанный материал. Я был не согласен, спорил и ругался. Меня успокаивали, что буду получать хорошую пенсию и жить припеваючи. Тогда я вспомнил о людях, которые меня знают. Позвонил начальнику секретной базы, откуда отправлялся на задание, благо, у меня был номер его личного коммуникатора. Полковник Блейк очень хорошо поговорил со мной, сказал, что всё понимает, но ни он, ни кто-то другой мне не сможет помочь — я сам «срубил сук, на котором сидел». «После победы над эннами, уже не нужны энноустойчивые солдаты и офицеры. Солдат просто демобилизуют, а офицерам-космолётчикам как-то постараются найти «тёплые» места. Вы, энноустойчивые, не можете управлять обычными военными самолётами, не зря же когда-то тебя не приняли в лётную школу. Космическую программу сейчас сворачивают, и так потрачено достаточно много средств за последние годы на срочное создание звездолётов. Кроме того надо лечить и обустраивать всех, кого мы спасли, а это тоже требует немалых денег. На имеющихся космических кораблях могут летать и обычные люди, так что вы потеряли для армии свою особую ценность.»