Внимание! Провоз лягушек строго воспрещен!

Глава 3. Война

Договориться с директором взять неделю в счет отпуска удалось легко — Илья очень удачно успел завершить все глобальные дела, а другие могли подождать и две недели.

Хотя, возможно, он себе льстил и отпустили его вовсе не поэтому, а потому, что если бы Илья пришел увольняться, его бы отпустили так же легко. Благословили бы в дорогу, дали хорошие рекомендации, а потом устроили бы грандиозную пьянку, радуясь, что больше не придется терпеть этого едкого толстяка. Едкий — это он про запах.

Но увольняться он пока не планировал. Ему здесь хорошо, а то, что кому-то не нравится запах — это их проблемы. Илья уже давно научился не просто игнорировать всякие непрошенные мнения о его внешности и комментарии о его любви к ванной, но и ставить хамов на место. В конце концов, наступил век бодипозитива: женщины перестали брить подмышки, люди с нестандартной внешностью становятся фотомоделями, а он первый кандидат в мировые звезды! На подиум в стрингах выйдет глаз никто отвести не сможет. Как называется самооценка, когда ты сам себе не нравишься, но ты всё еще лучше остальных?

А наглая амфибия напрашивалась на хороший урок. Квакает в болоте, а туда же, комментарии отпускает. Не всё деньгами покупается! Хочешь, чтобы тебе помогли — притворись, что ты не считаешь прочих людей мусором. Раз уж генетический фон подкачал — доброты, сострадания и эмпатии не было в базовом наборе.

Но всё же Илья не был злыднем. Божьих тварей он любил. С Василисой, пока она была папиной принцессой, вряд ли бы он поладил. Но жаба, которую он давно про себя называл не зеленой, как положено, а мраморной, была чудо как хороша. О ней хотелось заботиться.

Путешествие началось хорошо. Рот квакушке он заткнул, крутую маскулинность продемонстрировал, можно было надеяться, что остаток пути пройдет в тишине.

Но тут жаба стала тянуть шею и выпучивать глаза, будто у него на щеке не прыщи были, а комары, которых ей хотелось сожрать. В общем, вела себя как типичная девушка, никогда не читавшая пособий по истинной женственности: ждала, что он осознает и побежит за лестницей, чтобы звезду с неба достать. Видали мы таких!

— Илья Александрович!

Это было что-то новенькое. Он осторожно покосился на жабу в коробчонке и вскоре узнал от нее поразительные вещи.

Оказывается, батя у нее тот еще извращенец. Каждую ночь в любую погоду Василиса превращалась в девушку. Абсолютно голую. И до утра тряслась в болоте, от всех ныкаясь. Внезапно постигло озарение: что если голые девки в камышах, о которых рассказывали в народе, были вовсе не русалками? Просто Бессмертные своих дочерей вежливости обучали? Ну или молодые крестьянские вдовы устраивали закрытую вечеринку. Не всем же на балах развлекаться.

Чего скрывать — искушение проигнорировать ее просьбу и посмотреть, что из этого выйдет, было велико. Но Илья был вонючкой, а не извращенцем, поэтому в Камышине взял в руки коробку из-под обуви и отправился в магазин женской одежды. Конечно, жирный толстяк с дерзкими усиками и квакающей жабой в руках, выбирающий юбку и футболку 42 размера, то еще зрелище, но после всех перипетий это всего лишь глазурь на плюшке. Почему нет? Главное, сделать морду кирпичом.

Василиса оказалась страшно привередливой: то ткань не та, то цвет, то слишком облегающее, то похоже на мешок, то слишком большой вырез, то идеально подходит для монашки. За час посетив три магазина, Илья уточнил в последний раз:

— Сорок второй размер? — и, услышав подтверждение, взял с вешалки первое, на чем увидел заветные цифры, и отправился на кассу и под оглушительное верещание жабы с каменным лицом оплатил покупку. Не забыл и нижнее белье купить девушке.

Шторм встретил их радостным лаем. Но, видимо, что-то почувствовав, умолк и даже уши прижал. Жаба лежала в коробке так, будто вот-вот умрет, только глаза напоминали две лужицы от случайно пролитого чая.

Илья предпочел ничего не спрашивать и не извиняться. Сейчас он может услышать много нелестного, а жабу было жалко: если ее высадить прямо здесь, она даже ежику не достанется — какая-нибудь фура раздавит.

Некоторое время они ехали в благословенной тишине. Пока не стали заворачивать на заправку. Амфибия вдруг заволновалась, неловко перебирая лапками, потом вытянулась и, наконец, вспомнив, что перед ней достаточно толстокожий гиппопотамчик, способный игнорировать намеки, квакнула:

— Здесь нельзя останавливаться!

— Почему? — Илья даже не повернулся к пассажирке.

Она опять стала топтаться на месте, словно у закрытой двери в туалет пританцовывала.

— Говори как есть, — предложил он.

— Не знаю, почему, — угрюмо прокряхтела она. — Чувствую какую-то враждебную магию. Опасность. Только не могу сказать какую.

Илья поехал дальше. Но это история повторялась снова и снова. Заметно было, что жаба нервничает, но он, не споря, пытался найти безопасное, по ее мнению, место. Однако они объехали все заправки, и такового не нашлось. На последнюю Илья все-таки заехал, хотя она не понравилась даже Шторму — он вдруг стал громко лаять на заднем сиденье.

— Да умолкни ты уже… — грустно попросил Илья. — Бензин на нуле, дальше, даже если захотим, не уедем.

Он хотел выйти из машины, но какой-то хмырь быстро подпер дверь, улыбаясь так, что хотелось съездить ему по роже монтировкой. С такой улыбкой только волшебное средство для похудения впаривают и у старушек похоронные накопления выманивают.