Внимание! Провоз лягушек строго воспрещен!

Глава 9. Белый

Приключение было такое захватывающее, что Илье даже спать не хотелось, хотя провозюкались они с этим дождем до полуночи, а до этого он еще и весь день не спал — что редкость. Но всё происходящее будоражило кровь. Особенно исчезнувшие прыщи. Четыре года с ними боролся — ничего не помогало. А тут раз — и исчезли. Это что же, если они с Василисой еще в пути задержатся, у него и белое пузико может исчезнуть? Он колыхнул животом. Нет, это слишком фантастично, он тряхнул длинными жидкими волосами, отгоняя несбыточные мечты. Они, как правило, приводят только к разочарованию.

Но он уже научился радоваться мелочам, поэтому, пока ехали к Абраменкову, всё время посматривал на себя в зеркало. Ловил свое чистое круглое лицо в каждом отражении, даже если это ручка зонта или лужа. Щеки не казались ему такими уж обвислыми без прыщей. Нормальные такие щеки. Бывает и хуже! Он в шоу видел.

А самое удивительное было, когда охранник Абраменкова не захотел от него сбежать, посадив в комнату ожидания с буклетами «Балтекса», а пришел поболтать, принеся с собой вкусный чай с печеньками. Нет, конечно, понятно: с человеком, от которого не воняет и даже прыщей на лице нет, почему бы и не поболтать? Но всё же для Ильи это был необычный опыт, и он хрумкал печенья, не переживая о том, что завтра штаны могут не застегнуться. Рассказывал Мирону о себе, немного о Василисе. Немного лишь потому, что почти ничего о ней не знал.

Мирон тоже откровенничал. Оказалось, что никакой он не охранник. Всегда был личным водителем, но, когда в город приехала эта Лакруа и началась твориться какая-то чертовщина, решил быть поближе к Федоровичу, потому что он хороший мужик и реально не только за свой карман переживает, но и за весь город. Так что он по негласной договоренности частенько теперь здесь ночевал — мало ли что понадобится. Абраменков за сверхурочные доплачивал и хотя ни разу сам не попросил остаться, но явно был благодарен за то, что водитель рядом.

Наконец Абраменков расстался с драгоценной ручкой, и встал вопрос, что делать дальше. Возвращаться с ней к лешему — значит, снова привезти в город дождь, хоть и на одну ночь. Ехать с ручкой дальше — значит, до самой Москвы солнца не увидеть, а сырость — она надоедает хуже горькой редьки.

— Может, какой-нибудь футляр найти, чтобы магию гасил? — уныло предложила Василиса, которая явно очень устала, поэтому несла какой-то бред.

— Да где ж его найдешь, такой футляр? — улыбнулся Корней. — Такие вещи на заказ делаются и не за один день. Вы просто езжайте да и всё, — оптимистично предложил он. — Там папенька ваш разберется. Завтра в Москве будете.

— Мы вчера должны были в Москве быть, — возразила Василиса, — А всё еще на полдороге тусим. А если еще что-то случится?

— Типун тебе на язык! — подпрыгнул Илья и, увидев вытянувшееся лицо девушки, торопливо добавил: — Прощения просим, Василиса Остаповна. Просто не хотелось бы, чтобы нас в каждом городе такие неприятности поджидали. Хотелось бы поскорее невыполнимую миссию выполнить и свалить в уютный Щербаковский парк. Как говорится, видеть вас одно удовольствие! А не видеть — другое.

Глаза Василисы изумленно расширились, и он понял, что опять сморозил что-то не то.

— Я несу чушь, стараясь не расплескать! Потому что хороша, только полная чушь, — бодро отрапортовал он. — И вообще, это от усталости! Простите великодушно. А чтобы нам эта ливнедурина настроение по дороге не портила, предлагаю отправить ее в Москву почтой России.

— Гениально! — глаза Василисы засияли.

— А я что говорил? Не пустая антресолька-то, не пустая! — похвалил леший так, будто сам лично воспитал Илью, и забыв, что сам обзывал его умишко скудным. Корней вдохновенно завершил: — Ну, значит, забросьте меня домой и езжайте себе с Богом дальше! А днем на почту Илюшка сбегает, отправит посылку и поедете дальше.

— Какой вы добрый, Корней Хитрилович! — ядовито заявил Илья. — Херувимы в смущении. А знаете что? У нас все вещи с собой. Вызывайте такси и пилите в свой лесок самостоятельно!

— Илюш…

Одно слово и весь гнев как рукой сняло. Что с ним делает эта деваха? Это детская травма, точно. Прознала как-то, как его мама звала, и теперь пользуется.

Но Илья бурчал про себя и не всерьез, улыбка невольно раздвигала губы, он никак не мог ее удержать, выворачивая руль к дому лешего. Оставаться у него ночевать смысла действительно не было. Иначе Абраменков утром решит, что его обманули: опять дождь льет, а любимую ручку забрали мошенники.

К счастью, буквально через десять минут на трассе они увидели небольшое двухэтажное здание с громким названием «У Заградовки», где кроме этого было написано «Кафе» и «Отель». И — диво дивное, чудо чудное — там даже нашелся номер для них, хотя душ и был на этаже один на всех. Но они уже так устали, что у Василисы даже не было сил пугаться того факта, что они снова будут спать в одной постели. Даже в душ не пошли — только что вечером у лешего купались. Рухнули в постель и уснули.

Проснулся Илья, потому что его кто-то поцеловал в щечку. Он блаженно улыбнулся и пробормотал:

— Ну мам! Еще капельку…

— Вставай! — крякнули над ухом противным голосом.

Он моментально открыл глаза и сел на кровати. Рядом с ним сидела жаба и сверлила его гневным взглядом. Это она, что ли, в него мордой тыкалась? Илья ожесточенно потер щеку ладонью. Он, конечно, любил животных, но не до такой степени. Облизывать его было позволительно только Шторму!