Вновь пережить 80 лет?

Глава 3

Утро началось как обычно: я проснулся вместе с мамой, мы неспешно позавтракали. Но прежде чем она ушла на работу, а я – приступить к своим тренировкам, в наш дом заявились непрошеные гости. И вид у них был, прямо скажем, угрожающий.

Первый напоминал огромного бурого медведя в стальных доспехах. Массивная кираса делала его и без того внушительную фигуру просто гигантской. Чтобы войти, он был вынужден протискиваться боком, с трудом преодолевая дверной проем. Дом вздрогнул, когда его плечо задело косяк, но гость этого даже не заметил.

Следом проскользнул второй – более подвижный, в плотно облегающем кожаном нагруднике, с двумя кинжалами, угрожающе торчащими из-за пояса. Оба осматривали наше скромное жилище с нескрываемым пренебрежением и хищными ухмылками.

Громила заговорил первым. Его голос, низкий и хриплый, заставил маму инстинктивно отшатнуться. Ее взгляд бегал по лицу верзилы, где-то в районе потолка.

– Ну что, хозяюшка, чем порадуешь? – прорычал он.

– Вам здесь ничего не достанется, – ответила мама. Голос ее дрожал, но слова звучали твердо и решительно. – Я не позволю ограбить нас!

Я понимал, что слова вряд ли остановят этих головорезов. Их физическое превосходство было подавляющим. И всё же я выступил вперед, заслонив маму собой. Наверное, со стороны я выглядел довольно жалко: худой, поджарый подросток, напоминающий щенка, пытающегося защитить хозяина от двух огромных волков. Чувство беспомощности перед безжалостной силой, царившей в этом мире, пронзило меня ледяным холодком.

Гора мышц снова подала голос:

– Успокойся, хозяйка. Мы не грабители. Называй нас… хм… помощниками ростовщика. Мы просто помогаем людям вспомнить о своих обязательствах.

– И кому же мы задолжали? – спросила мама, с трудом скрывая тревогу в голосе.

Второй, щуплый и юркий, ехидно усмехнулся:

– Неужели у вас так много благодетелей, готовых осыпать вас золотом?

– У нас нет благодетелей, – твердо ответила мама. – Есть только один человек, который согласился лечить моего сына. И взял за это непомерную цену. Больше мы никому ничего не должны.

– Так значит, долг все-таки есть? – пробасил верзила. – А суть в том, что долги нужно отдавать. Или хотя бы не допускать, чтобы проценты росли как снежный ком.

– Прошло всего два дня с тех пор, как целитель вылечил моего мальчика! – возмутилась мама. – Какие проценты за два дня?!

Громила щелкнул ногтем по деревянной балке, и наша хибара снова жалобно заскрипела.

– Наш наниматель считает иначе, – сказал он с издевкой. – А такой уважаемый человек врать не станет.

Мама нахмурилась:

– Может, вам стоит вернуться к своему работодателю и уточнить, не ошибся ли он?

На лице громилы появился звериный оскал:

– Женщина, я могу разнести эту лачугу в щепки за одну минуту. И единственное, что ты успеешь сделать, это выскочить с сыном во двор и смотреть, как ваш дом превращается в руины. И мне за это ничего не будет! Так что не испытывай мое терпение. Давай деньги!

– У нас нет денег, – покачала головой мама. – Все, что у нас есть, вы видите перед собой.

Щуплый хмыкнул и нагло высморкался прямо на пол. В этот момент мне страстно захотелось переломать ему все пальцы, но здравый смысл взял верх. Я понимал, что даже если бы мне каким-то чудом это удалось, они бы меня просто убили, а с мамой… лучше даже не думать. Я понимал, что даже приблизиться к ним незаметно у меня нет ни единого шанса.

– В таком случае мы заберем все, что найдем! – заявил щуплый и достал из-за спины свернутый мешок.

– Эй! – крикнул я.

– Что, малец?

– Зря вы это делаете.

– Как скажешь, малец, – ухмыльнулся он. – А пока стой смирно и не мешай.

На этот раз мы действительно были бессильны. Ухмыляясь, громила раскинул руки и загнал нас с мамой в дальний угол, не обращая внимания на мои жалкие попытки сопротивляться. Против него я был всего лишь беспомощным котенком.

Мы с мамой жались в углу, словно пара испуганных мышат, наблюдая, как вертлявый бандит с грацией хорька рыскает по нашей крошечной кухне, сметая в свой мешок всё съестное. Он работал с такой скоростью, словно боялся, что мы опомнимся и бросимся его останавливать.

Когда эта нечисть исчезла за порогом, наша кухня выглядела так, будто по ней прошел рой саранчи. Не осталось ни крошки хлеба, ни горстки крупы, ни даже завалящейся луковицы.

Обычно в это время мама уже спешила на работу, но сейчас она сидела на табуретке, сгорбившись, словно под тяжестью невидимого груза. Её взгляд, лишенный всякого блеска, был прикован к одной точке на противоположной стене.

– Когда я умоляла соседей донести тебя до целителя… – ее голос прервался дрожью, – …я и подумать не могла, что этот… эскулап окажется таким бесчестным… Что цена за твое излечение будет нам не по силам… И уж конечно, я не ожидала, что его приспешники опустятся до такого... Отбирать последнюю еду у бедняков… Это… это ниже всякого достоинства…

Я молчал, чувствуя, как комок подступает к горлу. Мы загнаны в угол, и я не имел ни малейшего представления, как нам выбраться из этой ловушки.

Мама подняла на меня глаза, полные безнадежности:

– Ты должен пойти к твоему брату.

Её слова прозвучали для меня как приговор. Отношения Коджи с братом всегда напоминали минное поле. Они были слишком разными, словно жители разных планет. Их не объединяло абсолютно ничего.

Коджи грезил о пути практика, мечтал о силе и независимости. Брат же был полной его противоположностью – книжный червь, погруженный в мир знаний и пергаментов. Мама сперва научила грамоте его, а уже потом – непоседливого младшего сына. Но для брата это было лишь началом. Он захламил весь дом какими-то дощечками с закорючками, обрывками старых свитков и днями напролет сидел, склонившись над ними. Однажды любопытный Коджи забрался в его шкаф и чуть не перевернул чернильницу. Брат поднял такой крик, что в ушах стоял звон ещё несколько часов.