Вновь пережить 80 лет?

Глава 5

Режущий ледяной ветер обжигал лицо, пронизывая одежду до костей. С каждым шагом к ботинкам намертво прилипал снег. Из носа текла ледяная струйка, каждый вдох превращался в пытку – морозный воздух словно вонзал в горло тысячи острых осколков. Медитировать в таких условиях? Да я тут просто замерзну!

Игнорируя предупреждения системы, я упрямо шел вперёд, едва различая занесенные снегом следы. Ноги словно налились свинцом, каждый шаг давался с невероятным трудом. Скрип снега под ботинками казался зловещим шепотом вечности.

Наконец, через десять минут вместо обещанных трех, показались деревья – не густая роща, а скорее кучка чахлых стволов. Руки, несмотря на подмышки, почти онемели, пальцы с трудом сжимались. Сухие ветки ломались с треском, выскальзывая из непослушных пальцев и падая в снег. Каждое движение отдавалось тупой болью.

Наломав кое-как хворосту, я принялся разгребать снег голыми руками. Снежинки уже не таяли, а кожа на ладонях потеряла всякую чувствительность. Наконец, под снегом обнаружился клочок сухой, ломкой травы.

Силы покинули меня. До пещеры было не добраться без передышки. Я опустился прямо в снег, наивно полагая, что смогу хоть немного согреться. Но холод проникал все глубже, забирая последние крупицы тепла.

Тело онемело. Попытка встать окончилась падением. Холод сковал меня, пробираясь до самых костей. Лежа в снегу, я готов был смириться с неизбежным. Ну что, Станислав Семенович, доигрался? На проводку мастер, а на выживание не способен...

Мысль о собственной никчемности вызвала вспышку ярости. С рычанием я вскочил на ноги. Новые силы не появились – тело все так же противилось, ноги подкашивались, но я уже не обращал на это внимания. Оказывается, резервы есть всегда, даже когда кажется, что ты на пределе.

Собрав волю в кулак, я побрел вперед, цепляясь за едва заметные следы. В груди разгорался давно забытый огонь – первобытная жажда жизни. Каждый шаг, вырванный у мороза и собственной слабости, ковал новый характер, пробуждал в душе пенсионера, разнеженного комфортом, древние инстинкты выживания.

Путь до пещеры занял вдвое больше времени, но я дошёл.

— А теперь огонь разводи, сопляк, — рявкнул здоровяк, бросая мне мешочек с трутом и огнивом.

Спорить не было сил. Чем быстрее огонь, тем быстрее тепло. Продув замерзшие руки, я принялся за дело…

Сложив хворост шалашиком, я подсунул под него припасённую сухую траву и щепки. Онемение отступало, но пальцы по-прежнему плохо слушались. Здоровяк, без сомнения, мог бы разжечь костер сам, но, очевидно, предпочитал садистское зрелище моих мучений, наблюдая с высокомерной усмешкой.

Какой же он мерзавец!

— Поторапливайся, малыш, иначе тут и замёрзнем, — процедил он с явной издевкой.

Его игра в "покажи слабаку его место" явно зашла слишком далеко. Даже братья-близнецы и Роза косились на бородача с нескрываемым недоумением. Мне же было совершенно безразлично. Этот хам давно заработал себе место в моем личном антирейтинге.

Не отвечая, я взял огниво и принялся высекать искры. На третий раз сухая трава вспыхнула. Аккуратно раздувая хрупкое пламя, я добился ровного горения, которое быстро перекинулось на тонкие веточки, и вскоре весь шалаш охватило яркое пламя.

— А ты, я смотрю, не так уж и беспомощен, — проворчал здоровяк, уставившись на огонь. – Ну ладно, коротышка, отдыхай. Завтра тебе предстоит тащить большую часть груза. И никого нытья!

— Ты какой-то… необычный, — бросил я.

— Что-что ты сказал?!

С прытью, абсолютно не соответствующей его габаритам, Морис вскочил на ноги и навис надо мной, буквально заслонив собой костер. На мгновение мне показалось, что он действительно собирается меня ударить. Но я выдержал его взгляд, продолжая смотреть ему прямо в глаза.

Я лишь пожал плечами, протягивая к огню свои окоченевшие ладони.

– Я лишь заметил, что ты ведешь себя довольно… своеобразно. Конечно, если тебе доставляет удовольствие самоутверждаться за счет более слабых, это твое личное дело. Однако, существуют и другие, более приемлемые способы получить удовлетворение. Например, взаимная симпатия, а не унижение того, кто не может ответить. Я не навязываю свое мнение, но, возможно, тебе стоит задуматься о своих приоритетах.

Братья-мечники обменялись многозначительными взглядами; один из них тихо фыркнул, другой еле сдерживал смех.

– Вот это он тебя… – начал было один из них, но здоровяк резко обернулся.

– Цыц! – рявкнул он, бросая на них грозный взгляд.

Воспользовавшись моментом, я отступил на пару шагов.

– Сопляк, – прорычал он, поворачиваясь ко мне с грацией экскаватора. – Не боишься, что я тебя сейчас в лепешку раскатаю?

– Не сомневаюсь, что ты способен нанести мне серьезные травмы, – спокойно ответил я. – Я действительно слабее, меньше и медленнее тебя. Победа над таким противником, конечно, поднимет твой авторитет в глазах твоих приятелей, но вряд ли они наградят тебя каким-нибудь почетным титулом, вроде «грозы малышей». Хотя, на их месте, я бы так и поступил.

Один из братьев подавил смешок, второй прикрыл рот рукой, скрывая улыбку, которая могла бы еще больше разозлить здоровяка. Гигант стоял, раздираемый противоречиями. С одной стороны, ему хотелось продемонстрировать свою власть и поставить наглеца на место, с другой – риск получить обидное прозвище был слишком велик. А люди, неуверенные в себе, как подсказывал мой жизненный опыт, панически боятся насмешек.

— Ты напрашиваешься, малец, — пробурчал он, но в голосе уже не было прежней угрозы.

— Я лишь полагаю, что настоящая сила проявляется в схватке с равным, а не в издевательствах над слабым.

Здоровяк ещё мгновение мерил меня взглядом, затем развернулся и подошел к костру. Я тоже подсел ближе к огню. Внутри все еще клокотало напряжение, но этот раунд остался за мной.