Внутренние. Дневник из другого мира

ЧАСТЬ II Капсулы сна

Темно-синий дневник. В нем все так складно написано. Я максимально близко к тексту передаю вам его содержание.

Меня зовут Кит. Мне тридцать семь лет. Я — Внутренний мужчина Рожденной женщины по имени Кат.

— Кит, у тебя все в порядке? — спросил мой коллега и друг Карим.

— Ага, — промычал в ответ я.

— Задумчивый ты слишком сегодня.

— Знаешь, бывают такие дни, когда анализируешь всю свою жизнь. Поднимаешь в памяти все ее перекрестки, чтобы понять, правильно ли ты на них свернул.

— Неслучайно это обычно происходит, — подытожил Карим, и мы продолжили заниматься рутинной частью сегодняшней работы.

Он прав — вовсе не случайно. Мой пациент должен был умереть вчера. Прошла одна треть его жизни, отведенная на сон. Он не проснулся и не умер. Эти три факта несовместимы.

Я пока никому не сказал. Расчет точного времени сна и жизни — сложная вещь. Вполне где-то могла закрасться ошибка. И хотя над этим работают машины и люди одновременно, все равно надо перепроверить.

Я подал запрос на пересчет сна и бодрствования моего пациента в отдел «Расчет сна».

Карим поглядывал на меня.

— Такой день, Карим. Скоро пройдет.

Он кивнул и успокоился. Мне нравится мой коллега тем, что ему прямо можно сказать о своих потребностях и состояниях, и он примет их с уважением и даст им время и место. Карим — Рожденный.

Я заведую отделением «Капсулы сна». Если описать мою работу одним простым предложением, чтобы понял даже ребенок (говорят, если вы можете сделать так, то ваше дело имеет смысл), то моя задача заключается в том, чтобы пациенты оставались живыми, находясь в капсулах.

С тех пор как был заключен Договор, люди обрели контроль за сном и смогли не спать неделями, месяцами, годами или спать беспробудно неделями, месяцами, годами. Входить в сон моментально и выходить из него с точностью до секунды. По часам. Договору уже много лет. Никто не знает, кто и с кем его заключил. Известно лишь одно. Человек может делать со своим распорядком сна/бодрствования все что угодно. При этом длительное бодрствование, даже в течение тридцати пяти лет, никак не ухудшает здоровье и не понижает работоспособность головного мозга. Понятно, что все еще надо есть, давать отдых мышцам, глазам и всей нервной системе, но спать нет необходимости. Оказалось, что без потребности в сне тело отдыхает за пару часов. И во время этого периода может слушать музыку, наслаждаться массажем, ванной, виброодеялами, заниматься ароматерапией, созерцать природу. В общем, продолжать получать впечатления.

Также разделение сна и бодрствования усилило качество сна. Дело в том, что в городах, незадолго до того, как появился Договор, практически невозможно было уже спать. В окна спален бил свет с постоянно освещенных улиц, реклам, расположенных прямо на домах, из окон соседей (здания все-таки слишком близко стоят друг к другу), мешал шум машин, не закрывающихся на ночь магазинов, кафе, развлекательных площадок. Опять же, работающие в другую смену соседи должны в какое-то время жить, смеяться, слушать музыку, устраивать праздники, делать ремонт. Запредельный уровень стрессовых гормонов стал зашкаливать не только у пожарных, врачей и бизнесменов, но и у обычной уборщицы или работников офисов. Сон был необходим, но добыть его естественным образом было невозможно. И тут появился Договор. Больше не было бессонниц. Ничто и никто не мог отныне помешать человеку поспать. Договор позволил всем бодрствовать и отдыхать полноценно, не завися друг от друга. И сделал урбанизацию еще более успешной.

Я описал положительную часть Договора. Отрицательная же его часть лаконична. Каждый человек все еще обязан проспать одну треть своей жизни. Никто, правда, не знает, кому обязан и зачем этому кому-то наш сон.

Но Договор есть. Он суров. Если человеческая жизнь длится шестьдесят лет и этот человек решит не спать все время, то в сорок лет он беспробудно засыпает и будет спать до конца своей жизни — двадцать лет. Очевидно, что это чистый пример. Таких идеальных цифр не бывает.

Взять хотя бы то, что до девяти лет ребенок не может контролировать свое засыпание и его погружают в сон родители или опекуны. У каждого ребенка есть «кнопка» сна, воспользоваться которой могут только те, кому ребенок интуитивно доверяет свою жизнь.

Да и жизнь человека обычно имеет на своем табло не только годы, но и месяцы, дни, часы, минуты, секунды.

Самое жуткое в этом Договоре то, что мы по-прежнему не знаем срок своей жизни. А То, что с нами его заключило, — знает.

Человечество изучает это явление вдоль и поперек через антропологию, нейросценцию, биологию, психологию, историю, медицину, социологию, философию и прочие науки. В трудах любой из данных дисциплин можно найти множество интересных фактов, но объединяются они лишь теориями. Для меня этот момент развития планеты встал на один уровень с моментом возникновения жизни.

Я помню, с каким ступором и немым изумлением смотрел на профессора, когда он читал нам лекцию о возникновении жизни:

«Плавала органическая субстанция, сформированная в органический пузырь, в органическом бульоне и поняла, что ей выгоднее быть более закрытой системой. И осознанно, по выбору впускать более подходящую ей по составу материю в себя и выпускать ненужную. И так она стала живой».

Все эти слова: «поняла», «выгоднее», «выбор», «впускать», «выпускать»… Как такие умения и способность мыслить категориями могли возникнуть в одну секунду? Да еще и без органа мышления?

Та же ситуация и с Договором. Никто не подходил к человеку, не брал его подпись, разъясняя условия или обманывая его. Просто все человечество в одну секунду оказалось внутри него.

С появлением нового умения у человечества возникла новая этическая задача. Что делать с теми, кто уснул надолго или до конца своей жизни? Их тела нуждаются в поддержании функционирования. Без этого они умирают в течение нескольких недель.

Я начал ежедневный обход. Мои пациенты делятся на три категории.