Лето тихо ушло до поры в постель.
Чтоб его отголоском прельстить свой взгляд,
Отвори же, хозяйка, окно скорей
Да взгляни на утопший в богатствах сад:
Яблок туча к земле свою матерь гнёт,
И не скрыть спелых груш средь густой листвы,
Слива в тьме плодов, и который год —
Только ветви вишни опять пусты.
Сокрушаться, хозяйка, причины нет —
Вспомни дни прошедшей как сон весны:
Как охватит сад буйный вешний цвет,
Только вишня опять не даёт цветы.
Засыхает? Тля? Где? Какая хворь?
В ней причину искать смысла нет, поверь.
Но взгляни: оплетает цепями ствол,
Корни душит и вьётся зелёный хмель.
По изгибам вен узловатых
Под корой твоей проведу я рукой.
Мы своей же ложью объяты,
Но лишь так можно найти покой.
Я поверю во всё,
И я вижу цветы:
Нежным облаком ветви покрыты вишни.
Знаем об этом лишь я и ты,
Да зелёный хмель.
Литры яда въелись в сутулый ствол,
Не помогут ей и твои корма.
Прекратить бы наглое воровство,
А ты рубишь ветки сухие. Зря.
По упругому телу стучал топор —
Содрогалась шуршаньем сухих ветвей.
Ветер драл листву. Не сдавался вор,
И залечивал раны душистый хмель.
По изгибам вен узловатых
Под корой твоей проведу я рукой.
Сколько можно искать виноватых
В том, что тело иссушено, ствол пустой?
Я поверю во всё:
Среди сочной листвы
Уже спеют на солнце крупные вишни.
Знаем об этом лишь я и ты,
Да зелёный хмель.
Для неё он уже не убийца, нет,
Он спаситель и друг, и всё для него:
Уступает ему даже солнца свет.
Только вряд ли он ценит её добро.
Рану новую он не закроет: мёртв.
А весною над пнём зелень вновь видна.
Корчевать хотели — она ж живёт.
И жила. И цвела. Но не для тебя.
По изгибам вен узловатых
Под корой твоей проведу я рукой.
Оживи, милый друг! Ты когда-то
Обещала, что будешь всегда живой.
Я поверю во всё.
Ах, как пахнут плоды!
Пусть твердят другие, что нет той вишни:
Не знаем об этом лишь я и ты.
И, мне кажется, тайна не будет лишней.
12 февраля 2016
Отредактировано: 15.07.2020