Внутри меня огонь

Элис - 6

Houses – Beginnings

Элис - 6

15 лет

Я всё ещё жив.

Два года в заточении раскладывают по полочкам мои беспорядочные мысли, не без помощи врачей и, конечно же, Элис, но удушающую пустоту в глубине души так и не убирают.

Меня учат контролировать жажду огня, всовывают в руку зажигалку как предмет, помогающий выплёскивать негативные эмоции в правильном направлении, и со штампом «импульсивное расстройство» выпускают на свободу.

Элис лично подписывает документ, подтверждающий моё выздоровление, и я, наблюдая за её костлявой рукой с частично отросшим маникюром, испытываю… Хочется сказать «ликование», но, увы, я не ощущаю ничего.

Да и что может чувствовать человек, спаливший дом лучшего друга, убивший невинного человека и получивший множество шрамов после спасения из огня ребёнка?

Это риторический вопрос, не парьтесь.

Снаружи солнце кажется совсем другим, и даже в саду лечебницы не выглядит настолько обескураживающе, как за воротами больницы. Я в ступоре замираю, заглядываясь на яркие блики, щурясь и еле удерживая крутящийся вокруг меня мир. Он хаотичен и отвратителен как погремушка в руках непослушного ребёнка.

- Волнуешься? – тихий голос Элис с трудом пробивается сквозь мои мысли, и лишь крепкая рука, опустившаяся на плечо, заставляет вырваться из потока окружающего мира.

-  С чего бы?

Женщина улыбается, прищуривается из-за солнца и убирает руку. Я наблюдаю за тем, как Кристалл направляется к своей новенькой машине серебристого цвета и садится за руль. Ждёт.

В последний раз осмотревшись, я скольжу взглядом по окнам лечебницы, шумным деревьям, закрывающим большую часть здания, и, последовав примеру женщины, забираюсь на пассажирское сидение.

- Пристегнись, - мягко просит Элис.

Её обтягивающий чёрный костюм топорщится в районе острых коленок, и мне требуются силы, чтобы оторвать от них взгляд. Женщина терпеливо ждёт, пока я пристегнусь, затем заводит двигатель и аккуратно выезжает на проезжую часть.

Мы возвращаемся домой в особняк Кристалл, где когда-то я спалил гараж отца вместе с его доисторической тачкой, и, признаться, я понятия не имею, к чему это может привести. За все два года отца я видел всего три раза. Один раз он приезжал к Элис, попутно решив поглазеть на сына-психа, как-то навестил меня в мой день рождения. В третий раз притащил подарок на Рождество. Зажигалку. Иронично, да? В прочем, она мне потом очень даже пригодилась в лечении, пусть и получил я её только после тщательной подготовки.

Держу пари, это была идея Элис.

Я не думаю о том, что меня ждёт дальше. Разглядываю мелькающие за окном дома и машины. Прохожих, новые магазинчики, незнакомые вывески. Город с одной стороны изменился, а  с другой остался всё таким же далёким и пустым.

Чем дальше мы едем, тем сильнее в мою душу пробирается тревожность. Я достаю зажигалку и начинаю неосознанно щёлкать, пока слегка раздражённый голос Элис не прерывает меня:

- Стив, перестань, пожалуйста, щёлкать её в салоне. Мы уже почти приехали.

Щелчком, я закрываю крышку и сжимаю вещь в руке.

- Конечно, Элис, - терпеливо бормочу я.

Я не знаю, с чем можно сравнить выписку из больницы, где тебе каждый день вправляют мозги, но, когда я покидаю автомобиль и смотрю на особняк Кристалл, внутри меня что-то тоскливо сжимается. Этот дом больше не вызывает отвращения, лишь раздирающее на куски безразличие. Возможно, это последствия лекарств, хотя их я уже давно перестал принимать.

- Твой отец на работе, - женщина хлопает дверью. – Но Трейси сейчас на каникулах. Ждёт не дождётся твоего возвращения.

Трейси Кристалл часто навещала меня в больнице. Делилась новостями и переживаниями, очень хотела, чтобы я поскорее поправился. А я всё это время сам не знал, чего на самом деле хотел.

Непривычно возвращаться в когда-то ненавистное для тебя место. За два года здесь практически ничего не изменилось. Гараж, однако, восстановлен, под окнами посажены большие кусты с жёлтыми непонятными цветами, всё такой же ровно постриженный газон.

Элис первая направляется к дверям, и я послушно следую за ней, прислушиваясь к посторонним звукам. Солнце испепеляет, лето на дворе жаркое и душное, но где-то вдали виднеются тёмные облака. Возможно, будет дождь.

Я словно возвращаюсь из долгого путешествия, впитываю воспоминания, произошедшие со мной в этом месте, и грусть смешивается с меланхолией, превращаясь в вязкую субстанцию.

В этом самом коридоре меня как-то избил отец из-за того, что я нарушил комендантский час, да ещё и курил. А вон и мамино пианино в гостиной. Я думал, Элис от него давно избавилась…

- Стив! – тонкий голосок заставляет меня оторваться от музыкального инструмента и поднять взгляд на лестницу, где на втором этаже, держась одной рукой за перила, стоит Трейси. – Ты вернулся!

Она радостно сбегает по ступеням, проворно перебирая тонкими ногами, и кидается ко мне в объятия. Это происходит так неожиданно, что я даже теряюсь.

Моя сводная сестра вытянулась и стала ещё больше походить на кузнечика. Лишь очки с розовой оправой совсем не изменились, да выпирающие зубы.

Девчонка отстраняется и смотрит на меня снизу вверх.

- А ты подрос, - пытается дотянуться до моей макушки, но я лишь усмехаюсь. – Скоро я тоже буду такой же высокой!

- Ага, - тереблю её по волосам.

Элис скрывается на кухне, оставляя нас наедине, и я неуверенно осматриваюсь, замечая на стенах фотографии. Меня нет ни на одной из них, видимо, напоминания о мальчике с поехавшей крышей в этом доме запрещены. Чувствую почерк отца…