Внутри меня огонь

Адвокат - 1

Roya Torabi  – Invasion

Адвокат – 1

13 лет

Моё тело плотно перебинтовано. Спина, живот, руки, часть бёдер. Врач говорит, что у меня ожог 2 и 3 степени, но при должном лечение я быстро пойду на поправку. К счастью, лицо не задето, всего лишь незначительные покраснения.

Самые серьёзные повреждения у меня на спине, плечах и талии. Именно там у меня останутся шрамы, в других местах всё должно зажить и восстановиться.

Говорят, что мне повезло: первые дни самые болезненные, а я провожу их без сознания. За это время кожа покрывается коркой и волдырями, и я ощущаю себя фигурой из старого фильма ужасов, где маньяк ловил людей и покрывал их воском. Живьём, даже не убивая. Там, вроде бы, Пэрис Хилтон снималась…

Мне не больно, большей степени из-за обезболивающего и других медикаментов, но двигаться всё равно неприятно. Я постоянно лежу, смотрю в потолок и думаю о том, что хочу сжечь дотла эту чёртову палату. Представляю, как огонь обволакивает потолок, как всё вокруг меня горит, пылает, уничтожает.

Но за мной ведётся пристальное наблюдение: снаружи у двери стоят полицейские на случай, если я задумаю что-нибудь поджечь. Здесь нет ни бумаг, ни зажигалок, ни спичек.

Дико хочется курить, но мне не дают.

Всё это бесит, раздражает. И лишь единственная мысль останавливает меня от поджога: я вспоминаю сестру Рори в окне горящего дома, думаю о погибшей бабушке, и чувство вины оказывается сильнее.

Но не настолько, чтобы полностью избавиться от мыслей об огне.

Это как наркомания. Я хочу свою дозу, хочу увидеть пламя, почувствовать его, чтобы стало легче. И, чем дольше меня от этого ограждают, тем невыносимее становится.

- Итак, Стив, меня зовут Сара Метьюз, я твой адвокат.

Женщина в красной блузке сидит рядом на стуле, закинув ногу на ногу. На её коленях лежит блокнот с ручкой.

- Я включу диктофон, ты не против? – у неё зелёные глаза, обрамленные блеклыми тенями на веках.

Они не чисто зелёные, а с проблесками рыжеватого. И эти крапинки напоминают мне огонь. Пламя в глазах моего адвоката завораживает и сбивает с толку – я сжимаю трясущиеся пальцы и отворачиваюсь. Коротко качаю головой.

Сара улыбается, нажимает на кнопку и кладёт диктофон на тумбочку. Я бросаю взгляд на её белую кожу ног, скольжу по чёрной обтягивающей бёдра юбке и останавливаю взгляд на теребящих ручку пальцах.

- Я буду задавать тебе вопросы, Стив, а ты, будь добр, отвечай только правду, хорошо? Иначе я не смогу помочь, - её взгляд испытывающий и прожигающий.

- Угу, - бурчу я.

- Итак, где ты был ночью, когда случился пожар в доме Вудсов?

Она издевается? Сама же прекрасно знает, где именно я был и что делал. Все уже и так всё знают, зачем вообще нужен этот допрос? Почему никто из них не может оставить меня в покое?

- Я этот пожар и устроил, - безразлично говорю я.

Сара делает пометку в блокноте.

- Расскажи, что именно там произошло? Желательно в подробностях.

И я рассказываю. Всё, что помню. Как я взял канистры из погреба, пришёл к дому, поджёг его. А потом увидел сестру Рори в окне и рванул внутрь, чтобы спасти её. Когда я замолкаю, Сара непонимающе спрашивает:

- А зачем ты вообще решил это сделать, Стив?

Зачем? Потому что мне захотелось. Потому что Рори меня разозлил своим непониманием, я хотел уничтожить весь этот прогнивающий мир, спалить его дотла и превратить в пепел.

- Я разозлился, - неуверенно говорю я. – На Рори Вудса. Хотел, чтобы он понял, каково это – когда у тебя забирают что-то ценное.

- Рори твой друг? – Сара снова делает пометку.

- Вроде того. Был им, по крайней мере.

- До этого ты когда-нибудь устраивал поджоги? – продолжает она.

Я медлю, прежде чем ответить. Мне страшно. Не знаю, что можно говорить, а что нельзя, и из-за этого мне ещё сильнее хочется что-нибудь поджечь. Я пытаюсь держать себя в руках, чтобы не подавать виду, будто мне не по себе. Она не должна подумать, что мне нужна психологическая помощь.

- Стив, - Сара улыбается. – Я знаю, ты многое пережил. Но я смогу помочь тебе лишь в том случае, если ты будешь честен со мной. Я на твоей стороне и не желаю тебе зла. И уж точно не хочу, чтобы тебя отправили за решётку.

- Это же Ваша работа, - бурчу я. – Будь на моём месте серийный маньяк, Вы бы так же говорили?

Сара неуверенно качает головой.

- Но ты ведь не маньяк, - улыбается. – Так что на счёт поджогов, Стив?

Я кривлюсь, переплетаю пальцы рук и сжимаю их, чтобы прогнать дрожь.

- Были и другие, - наконец говорю я.

- Какие?

Снова смотрю в её «пылающие» глаза и замираю. Проваливаюсь в ад или поднимаюсь к небесам, точно не могу сказать, но будто кто-то выключает меня, мои мозги, разум. Вынимает из розетки, отрубает питание.

- Стив…

Моргаю, отворачиваюсь. Сглатываю.

- Гараж отца. Пытался спалить машину директора, но Рори меня остановил. Сжигал мусорные баки, книги, просто по мелочи. Пытался сжечь гаражи.

- Зачем?

- Я злился, а огонь меня успокаивал. И каждый раз, когда я выходил из себя, что-нибудь да поджигал, - сквозь зубы бурчу. – Как анти стресс, понимаете? Я злюсь, поджигаю, мне становится лучше. И так каждый раз.

Сара долго что-то записывает в блокнот, хмурит брови, поджимает губы. Думает.

- Твоя мама… - я тихо выдыхаю. – Ты помнишь, из-за чего она умерла?

Её убил отец, вот из-за чего. Это он виноват в её смерти. Он отнял её у меня. Забрал самое ценное, что было в моей жизни, отобрал, словно кость у собаки. Отец лишил меня всего, что хоть немного придавало мне смысла в жизни. Ради чего вообще стоило бы бороться.