Во имя добра

Глава 14

Шум дождя не смог заглушить звонкий крик. У-Джин резко остановился, прислушавшись. Крик снова рассек воздух, как острый нож рассекает плоть — резко, неожиданно.

Сердце заколотилось в панике, но где-то глубже, в душе, уже поднималась волна — горячая, неистовая. Это был не страх. Это был древний зов, перехватывающий дыхание: «Беги. Спасай. Или умри». И он побежал. Потому - что этот крик застрял в его голове, в каждой клетке, превращая кровь в огонь.

Он быстро подбежал к лестнице, что вела в подвал. Дверь сидела, как влитая, не давая ни единого шанса открыть её. У-Джин достал дрожащими руками промокший насквозь телефон, который не подавал никаких признаков жизни. Выругавшись, он вернулся назад, к решетке.

Руки юноши, словно железные клещи, впились в холодные прутья, пытаясь разорвать их хватку. Капли пота стекали по лбу, смешиваясь с дождем. Мышцы вздувались от напряжения, жилы на руках и шее выступали, будто готовые лопнуть. Решётка казалась частью самого камня, неразрывно вросшей в стену. Но каждый рывок, каждый отчаянный толчок вперёд отзывался глухим стоном металла, словно решётка чувствовала боль. Пальцы скользили по ржавым прутьям, пытаясь найти опору. Сердце билось в груди, как молот, отмеряя удары в такт усилиям. В ушах стоял звон, мир сужался до нескольких квадратных сантиметров металла, который нужно было преодолеть. И с каждым новым рывком, с каждой каплей пота, стекающей по лицу, росла уверенность — уверенность в том, что даже самый крепкий металл можно сломить силой воли и упорством.

-Эй, придурок! – вдруг послышался голос сверху. – Ты чего шумишь, твою мать?! Люди спят!

Из окна второго этажа высунулось помятое лицо потрепанного мужичка.

-Вызывайте полицию! Живо! Там убийство! – крикнул юноша и снова принялся яростно дёргать проклятую решетку, надеясь, что этот гражданин ему поверил.

Наконец, противно заскрипели болты, вылезавшие из гнезд. У-Джин с отчаянным криком дернул решетку ещё раз. Ещё рывок! Ещё, и ещё! Решетка с грохотом упала на землю, накрыв юношу, и освобождая небольшое окно, что вело в подвал. Юноша скинул с себя груду металла, поднялся, пинком разбил мутное стекло и залез внутрь. В нос тут же ударил запах сырости.

-Да что там, блять, за шум? – отвлекся Ли Сун от камеры.

-Иди, проверь, – велел Ён-Су, отвязывая трепыхающегося ребенка.

-Сейчас...

Ли Сун быстро дошёл до конца темного коридора и заглянул за дверь. В следующую секунду, от хлесткого удара в челюсть, он сполз по стене, потеряв сознание.

У-Джин отодвинул обмякшее тело с прохода и, крадучись, пошел вдоль стены. Но как только он услышал тихий детский плачь, который доносился из-за угла, он потерял всякую бдительность и сорвался с места в карьер.

Он добежал до двери, из которой сочился яркий свет и остановился в проёме. В углу комнаты сжалась маленькая фигурка. Ребенок, словно испуганный зверек, вжался в стену, обхватив колени руками. Её большие, наполненные страхом глаза неотрывно смотрели в пустоту перед собой, а по щекам беззвучно текли слезы.

-Тише, малышка... Не бойся, – нежно сказал У-Джин, протянув руку, и тут же, сзади, получил страшный удар по ребрам.

Волна мучительной боли прокатилась по всему телу юноши, заставив его содрогнуться. Следом, сильные руки схватили его за шиворот и запустили в стену темного коридора. Весь воздух с шумом вышел из легких. У-Джин тут же закрыл руками голову и свернулся колачиком, пытаясь защититься от града ударов тяжелых ботинок.

Улучив момент, юноша прижал к себе голень негодяя, вывернулся и ударил того под колено опорной ноги. Ён-Су сдавленно крикнул и с грохотом свалился на пыльный пол. Юноша тут же вскочил на ноги и бросился на него сверху, осыпая ударами в лицо. Однако, громила перехватил его руку и скинул с себя.

-Всё никак не успокоишься, сученыш... – прорычал Ён-Су поднявшись, и вытер рукавом кровь из разбитой губы.

У-Джин лишь крепче сжал кулаки. Боль всё ещё пульсировала в районе ребер, заставляя стиснуть зубы.

Здоровяк собрался и бросился в ноги У-Джина. Но тот оказался проворнее: отскочил назад и встретил того быстрым апперкотом. Зубы Ёна-Су щелкнули. Он отшатнулся, хватая ртом воздух, но устоял, и тут же выкинул прямой удар в голову. Юноша уклонился, ответив боковым хуком и добавил прямым в челюсть. Однако, удар пришелся вскользь, лишь оставив на скуле Ёна-Су красную полоску.

Схватка перешла в яростную фазу. Кулак против кулака, они с остервенением обменивались ударами. Каждый из них сопровождался глухим звуком и вспышками боли. Громила пытался использовать захват, но юноша ловко увернулся, сделал быстрый разворот и нанес точный удар в солнечное сплетение. Ён-Су отступил, но заметил, что противник начал сдавать — его движения стали менее уверенными, а удары слабее. Здоровяк тут же усилил натиск, заставляя юношу отступать всё дальше по коридору.

Неожиданно, сзади, из соседней комнаты, выскочил Ли Сун и ударил У-Джина в бок. Острая боль вспыхнула мгновенно, разливаясь по нервам с неистовой скоростью, подобно электрическому разряду, пронзающему каждую клеточку организма. Это было не просто физическое ощущение — это была агония, которая захватила разум и тело в безжалостный плен. Боль пульсировала, нарастала, превращая мир вокруг в размытое пятно. Время остановилось, и всё, что существовало — это невыносимое жжение, которое казалось, заполнило всё естество. У-Джин широко распахнул глаза и упал на колени, держась за рукоять торчавшего из тела ножа.

Где-то на улице раздался вой полицейской сирены.

-Вот дерьмо! – засуетился Ли Сун. – Надо уходить!

-Нет... – ответил Ён-Су, нависший над юношей, который выдернул нож и, со звоном, отбросил его в сторону. – Нужно закончить дело...

-Да пошёл ты, – махнул Ли Сун, с трудом взобрался на окно и побежал прочь.

Ён-Су плюнул ему вслед, затем грубо схватил бледного юношу за грудки и поднял, прижав к стене. У-Джин пытался сопротивляться, но силы уже покинули его.