Во имя Мира трёх Времён

Глава 8

Холодный ветер напомнил Рее, что весна вот-вот началась. Она потеплее окуталась и пошла в сторону старого моста. В голове кружилось довольно много вопросов и ни одного ответа. Остановившись возле перил, она смотрела вдаль, на спокойное течение реки и ей хотелось также спокойно плыть, не стараться идти против течения.

Вновь нащупав кулон, мысли вернулись туда. Место и правда, как из сновидений показалось. Теребя его, она посмотрела на небо, сменяющее голубизну белыми облаками.

Боги, если вы и правда существуете, укажите верный путь. Рея вложила всю искренность и надежду в это желание. Конечно, верить такому было бы глупо поэтому она пошагала дальше. Пребывая в своих мыслях, не сразу удалось услышать, что её кто-то зовёт.

– Рея! Почему ты тут? – перед ней стояла женщина лет пятидесяти в чёрной куртке.

От неожиданности тело вздрогнуло, туман в голове развеялся.

– А, тётушка Фрау, я .. ну ...– растерянно мямлил язык девушки.

– Ты на себя не похожа! Что случилось?

Тётушка Фрау любила болтать, поэтому немедля взяла Рею под локоть и отвела к себе домой. Дом оказался простым, уютным и хранил в себе историю былых времён. Пока чайник уже грелся на плите, обе сидели на кухне и разговаривали.

– Тц, душенька моя, можешь не слушать меня, но твои родители были правы в чём-то. Как бы ты этого не хотела признавать, но они желали лишь счастья, благополучия, и чтобы твоя жизнь была успешной. Понимаешь? – Она поставила свою ладонь на другую девушке.

– То, что ты сейчас сделала - ребячество. Какой бы не был родитель, он всегда горой за своего ребёнка. Потому, что – это его кровинушка, второе сердце и душа. – Её взгляд устремился куда -то вдаль, и она продолжила:

– Все мы, будучи молодыми, незрелыми, неопытными идём наперекор своим родителям, чтобы доказать свою независимость, правоту и т.д. Но никто не понимает, как страдает сердце матери, когда её дитя отворачивается от неё, устраивает ссоры, повышает голос и не осознаёт благих намерений. И знаешь, когда сердце матери умирает, нет не когда естественная смерть. Нет, солнышко. Сердце матери и отца умирает в момент, когда они становятся ненужными своим детям.

По морщинистым щекам соскользнула слеза.

– Рея, оставь свою гордость и вернись домой. Скажи, что была неправа и цени их пока живы. Потому что я не имею к кому приходить, чтобы меня обняли, выслушали, поддержали.

В это время свист чайника, подал знак кипения. Женщина встала и занялась чаем. Рея же сидела на стуле и тихо плакала. После этого разговора что-то изменилось внутри.

Может и правда всё это было ребячеством. Нет, тут же себя остановила. Я отреклась от них, а значит не вернусь туда. Будь, что будет. Я могу, и сама справиться.

Она разглядывала кухню в тишине, когда раздался звонок на домашний телефон.

– Иди, возьми трубку пожалуйста. Я как раз с кипятком в руках – обратилась женщина.

Рея поспешила в другую комнату и взяла трубку.

– Фрау, Митчл! Сердце не выдержало....... всхлип..... Фрау ..... он умер у меня на руках.

Всё, что было потом, Рея не слышала. Она отчаянно хотела, чтобы это имя оказалось ошибочным. Всё, что угодно, но не это. Не теряя минуты больше, она вылетела из дому.

В мыслях были лишь молитвы и ещё раз молитвы.

Рея остановилась на знакомом пороге. В этот раз дверь была открыта. Внутри доносился плач, обрывки разговоров врачей, приглушённые шаги.

Но не были молитвы услышаны богами.

Она переступила порог. Комната, ещё вчера живая, за один день потеряла цвет и дыхание. Всё стало выцветшим, будто из дома выкачали саму жизнь. Взгляд невольно опустился на пол.

Там, на коленях, сидела женщина. Она покачивалась из стороны в сторону, сжимая руку мужчины.

Он был смертельно бледен — кожа почти белая, с синеватым оттенком. Глядя на него, Рея вдруг увидела себя. Та же линия губ, форма носа, брови. Это было страшнее самой смерти.

Ноги подкосились. Воздух вырвался из лёгких, сердце забилось так, будто пыталось вырваться наружу. Она почти ползком двинулась к ним.

— Пап… пап… — осторожно потрясла его за руку.

Он не ответил.

— Пап! — Голос дрожал.

— Маам… — она повернулась к женщине. — Почему папа молчит?

Истерика нарастала, ломая слова.

— Пааап… Вставай, пожалуйста…

Рея склонилась над ним, захлёбываясь слезами. Казалось, внутри рвётся всё.

И в какой-то момент что-то окончательно надломилось. Крик вырвался наружу. Она, словно сломанная кукла, повторяла одно и то же, трясла руку матери, умоляя:

— Скажи, что всё хорошо… Скажи, что это не правда…

Рея просила прощения. У мамы. У папы. Бессвязно, будто извинения могли вернуть время назад.

Тогда раздался дрожащий, но холодный голос:

— Его смерть — на твоей совести. Уходи. Больше никогда не появляйся в этом доме. Твои извинения не вернут его к жизни.