Во имя Мира трёх Времён

Глава 24. Настоящее

Рея стояла в доме Лиама в замешательстве.

Что я должна вспомнить? Каким боком этот дом был и её?

Что всё это значит — она не понимала. После того как она проснулась, похоже, не только Лиам, но и она тоже изменилась. И это не связано с вдруг возникшей любовью к нему — было что-то ещё. В голове засела мысль о чём-то упущенном. Но оно не давалось так легко. Интуиция Реи говорила: этому надо внимания. Это важно.

Лиама нигде не было. Впервые ей удалось осмотреть этот дом целиком.

Первое, что попалось в глаза, — стены, увешанные разного вида картинами. Они были и большими, и маленькими, с позолоченными рамами и просто из дерева. На большинстве из них были изображены пейзажи разных культур. Их сочетание на белом фоне стен придавало помещению роскошь, как в картинной галерее. Минималистичные оттенки — белый, бежевый, серый — делали интерьер дома свежим, чистым. Рее даже захотелось вдохнуть этот воздух. Всё было расставлено чётко, правильно, без единого изъяна.

Она оказалась в маленьком зале, где стояли раздвижное кресло-диван и телевизор. Позади кресла — комод с несколькими выдвижными шкафчиками, а на нём — маленькие рамочки, медали и даже один кубок. На подоконнике три вазона с разными видами растений. Это немного позабавило девушку.

Рея подошла к рамкам. На фото были родители Лиама, он с семьёй, с друзьями… И на последнем…

Ноги чуть не подкосились от шока. Рея ахнула, зажав рот. Сердце ухнуло где-то в груди. Всё что угодно она ожидала увидеть — но не это.

Схватив фотографию, она стала звать Лиама. Голос сорванный, испуганный. Парень поспешно спустился со второго этажа, встревоженный.

— Рея! — позвал он, когда не нашёл её на месте.

В какой-то момент они оба столкнулись друг с другом. От неожиданности рамка едва не вылетела из рук девушки.

— Что случилось? — Лиам начал осматривать её.

— Лиам, как это возможно? — она ошарашенно показала ему рамку. Её руки дрожали.

Глаза парня чуть на лоб не вылезли. Он схватил фото и сам смотрел, не веря.

— Откуда она у тебя? — взволнованно спросил он. Его глаза метались от снимка к Рее.

Рея ничего не сказала, указала пальцем в сторону зала. Они направились туда. Лиам смотрел на комод, будто сам впервые здесь находился.

— Это невозможно, — помотал он отрицательно головой. — Её здесь быть не должно.

Рея смотрела на него — и в голове не укладывалось. Он говорил так, как будто это в порядке вещей.

На фото были они. Вместе. Счастливые, влюблённые. Вместе.

Голова стала тяжёлой от бесчисленных мыслей. Она уже ничего не понимала и не знала, хочет ли вообще что-то знать. Она ни в чём уже не была уверена. Единственное желание сейчас — просто лечь и забыться. Пусть это будет кошмарный сон, который унесётся с пробуждением.

Она потёрла переносицу, брови сошлись на лбу, глаза на долю секунды закрылись. Тяжело вздохнув, подошла к Лиаму.

— Я очень надеюсь, что у тебя хватит смелости мне всё объяснить. Но сейчас можно просто отдохнуть? У меня так голова разболелась.

— Но ты ведь не ела? — напомнил Лиам, глядя в сторону уходящей тени.

Рея легла на диванчик и скрутилась калачиком. Глаза ещё не были сомкнуты — они смотрели на чёрный экран телевизора.

— Я не хочу есть, — ответила сухо наконец.

Лиам хотел что-то продолжить, но девушка дала понять — она хочет побыть одна. Он вышел из зала за пледом. Спустя время на тело упало что-то тяжёлое, но тёплое. Рея никак не отреагировала, лишь закуталась потеплее и закрыла глаза.

***

Рейхамириш смотрела на город сверху — и предчувствие не давало ей покоя. С того момента как Рашу не появился, прошло больше недели. От него не было известий — и это вдвое изнуряло тело богини. Даже тёплые языки солнца не смогли развеять серые тучи, что поселились в её душе.

Что-то явно произошло. И последствия — лишь дело времени. А ещё Фрейдис с Хальвардом. Им тоже надо всё объяснить. Как же сложно без Рашу. И как одиноко.

Грудь тяжело взмыла и опустилась.

— Рейхамириш! — раздался знакомый, грубоватый, холодный голос Фрейдис. — Думаю, наедине мы сможем прийти к какому-то результату. Не считаешь?

Богиня впервые слышала, чтобы к ней так обращались. Впрочем, не стоит придавать этому значения. Для их народа и мира это нормально. Она повернулась не полностью — так, чтобы видно было лицо.

На девушке уже не было тех меховых шкур. Теперь она стояла в лёгком тёмно-синем платье в пол. Волосы остались собранными в две косы сверху, оставляя остальные распущенными.

В её резких чертах — бровей, скул — читалась незыблемая холодность, способная остудить этот город одним лишь внешним видом, а глаза могли заморозить всё что угодно. Она не вписывалась в этот мир своей бледной кожей, светло-русыми волосами, голубыми, почти ледяными глазами. И может, эта противоположность чем-то манила.

Она была на голову ниже богини, но её уверенный стан, то, как она держала себя, говорило об обратном. В ней чувствовалась мощная сила — не превышающая силу собеседницы, но такая бывает лишь у лидеров. У тех, кто готов вести за собой людей и принимать решения рационально, с холодной головой.