Во имя порядка: на закате древней эпохи

Часть 1. Закат перед бурей/Глава 1. По ком плачет Подгород?

8233 год от Звездопада. Эндерал. Подгород.

- Благослови, владыка! – продолжил плачевную процессию высокий аэтерна в чине дикона, на золотистой коже которого повис чёрный стихарь, в тон рясе и подряснику; он поднёс блеснувшую в слабом освещении златом кадильницу, которая перешла в руки другого мужчины – это высокорослый светловолосый мужчина.

- Благославен Творец наш! – запел взявший кадило в чёрных лоснящихся церемониальных одеждах, и обошёл открытый гроб и со звоном окадил лежащего там. – Во имя Единого, во имя Эндерала и во имя долга, - такими словами обозначилось продолжение мрачного и довольно печального таинства, где собралось едва ли не большая часть верхушки Вольной Территории Подгорода.

В небольшом храме, священник возглавил траурную процессию. Облачённый в украшенный серебром пышный стихарь, утянутый орарём, он несёт на груди знак своего статуса – сияющая чаша священника. Его крепкий голос доносился до самых далёких углов прямоугольного помещения, обнесённого деревом. Из-за двери хоть и доносится слабое зловоние, но оно практически вытеснено сладким запахом ладана.

- И да упокоится его душа навечно. Он выполнил свой долг, - пропел стоящий хор легионеров, хранителей и ралаимов. – Пусть дух Тараэля Нариса найдёт покой, и пусть смилуется над ним Единый.

Сорок воинов встали стеной у гроба, один из них держал два коротких клинка, принадлежавших тому, о ком поётся молитва, руки остальных держали чёрные траурные ленты. Небольшой хор в конце храма слабо подпевает, донося возвышенно-печальные мотивы в души.

- И да смилуется Творец над Тараэлем, почившим славно и избавит его от всех мук и скорбей и да оставит ему всякую провинность, - пропел священник.

Как только прозвучало имя, часть ралаимов вздрогнула. Перед ними в белых объятиях ложа покоится их бывший брат и враг одновременно. Они не знают, что заставило его не стать одним из сподвижников их бывшего предводителя, не знают, что заставило его бежать из Ралаты, но последнее деяние этого аэтерна настолько воодушевило и Ралату, Святой Орден и Легион, что они не могли не прийти и не отдать последний долг. Да, он предал ралаимов, но подвигом своим был посмертно причтен к статусу «почётных голосов Ралаты».

Там в гробу лежит тело молодого парня. Его «острый» лик отменен шрамами, руки сложены в перекрестии, а в пальцах зажата светло-лиловая ленточка, на которой золотая медаль с двуглавым орлом – символ героя Эндеральского Союза.

- Жалко парня, - выдохнул мужчина в роскошном красном дублете позади строя воинов. – Такой молодой.

- А ты попробуй переживи то, что выдалось ему. Тот «отец», - смотря на воинов в тёмно-лиловой кожаной броне, мужчина в сером сделал глас шёпотом, – сделал из него солянку. Тело, шитое перешитое… думаю, после битвы сердце не выдержало.

Священник прошёл возле гроба, окаждая тело и вскоре последнее пристанище заволокло облако ароматного дыма. Воины похоронного караула поклонились проходящему клирику, также поступили и люди с аэтерна позади них. Среди знати можно найти даже пару «детей солнца», спустившихся из Арка, чтобы отдать дань почтения воину.

- Творцу помолимся! - пропел дикон.

- Предал он душу свою в руки Его и да смилуется Единый над ним и дарует покой до дня великого освобождения.

- Будь милостив к нам!

- За Единого, ради спасения мира и во исполнение своей клятвы, он бесстрашно отдал свою жизнь, - продолжил священник, отходя в сторону и давая воинам положить чёрные ленты в гроб Тараэлю.

После этого дикон взял большую свечу и приступил к дверям храма. Легионеры и ралаимы подняли гроб, а хранители встали впереди процессии. Священник же поспешил встать за диконом. Дверь распахнулась и их встретил Подгород всем изменением и новшествами, произошедшими за последние времена.

Траурная процессия ступила на каменные ступени церкви в Подгороде, и их взору открывается не вонючая помойная яма, не клоака вселенной, а довольно благоприятный на вид подземный город. Хибары и халупы сменились прочными каменными и деревянными строениями одного этажа; тут и там возвышаются двух и трёхэтажные дома, а среди них пролегла мощённая дорога.

Процессия стала двигаться по Подгороду и люди да аэтерна знающие о подвиге Тараэля стали стекаться к ней, чтобы своим присутствием почтить память воина. На плитку и лакированные доски под ноги кортежа падали белоснежные, красно-огненные и небесно-синие цветки Мальфаса, распевались жалобные литании и народ медленно с кривых улочек стекался ко гробу. На чёрное отёсанное ложе для Тараэля падал свет факелов и фонарей, подчёркивающий белоснежность лица и подведённые углём губы. Впереди ступает дикон, разгоняя негустую тьму светом свечи, за ним изливая благовонии, кадит по дороге священник, а потом и вся процессия аккуратно идет.

Так, процессия прошла к скалистой стене в которой вырублена массивная дверь, покрытая оттенённым серебром, украшенная погребальной символикой и фразой – «Вечный покой».

Священник остановился. Цепь кадила сжалось в руках дикона, а сам клирик повернулся к народу и протяжно запел:

- Све-е-е-т Тво-о-о-ой – спа-а-асение для нас и в жи-и-изни и в сме-ерти!

После этой фразы священник поднял большой ключ и вложил его в замочную скважину, раздался щелчок, а за ним последовал скрип петель. Церемония прошла в катакомбы, с грохотом ударив подошвами о хрупкие ступени длинной лестницы. Гулкие отзвуки их шагов унеслись далеко вниз, а эхо молений заполнило катакомбы до самого низа.