Во имя порядка: на закате древней эпохи

Глава 4. Последние приготовления

Спустя три дня. Дюнное.

- Нэ проходитэ мимо, лучшие финики! – зазывает торговец в бежевой пустынной одежде на просторной площади. – Лучшэ ви нигдэ не найти!

- Посмотрите! Горшки лучшей кирианской работы!

Мужчина, нарядившийся в красный кафтан, с сапогами мирно расхаживает по торговой площади. Его обувь чуть слышимо стучит по мраморной плитке, глаза лицезрят чудное диво – позолоченный трёхъярусный фонтан, украшенный шарами магического света, доводящими его блеск до великолепия. Всюду, куда ни кинь взгляд – торговые лавки с невообразимым множеством товара, а за нами в каменно-песчаных зданиях, вырубленных из скалы, дело купли-продажи находит продолжение. Крытые рынки и гильдии, компании дельцов монеты и мастерские с ткацкими и даже банк влились в жизнь Дюнного. Там, за пределами общего рынка любого путника ждут самые настоящие сокровища и диковины, скрытые за дверями купеческих и ремесленных секций, растханов, а деловитый ваззарбеди, как глава отдела, всегда готов скинуть цену на понравившийся товар… если вы ему сами приглянулись и готовы предложить что-то весомое.

Парень был здесь в далёком детстве, когда путешествовал с отцом. Это было сгнившее поселение, вместо мрамора под ногами разбитый камень, колодец со стухшей водой вместо фонтана, вечные песчаные бури и оборзевшая стража, общипывающая горожан до нитки. Но всё это смыло, развеяло словно морок, когда к власти пришли древние торговые семейства и часть военных.

- Вот это диво, - мужчина в кафтане посмотрел на то, как десятком этажей громоздится величественный Дворец Шаханаха, построенный на юге Дюнного и заменивший часть невысокого гористого массива. Теперь око радует пять ступенчатых ярусов, с которых свисают лианы и лозы; тут и там помелькают статуи из золота и серебра, стены выкрашены в царственную бирюзу, к массивным медным вратам ведёт высокий ряд ступеней, у которых стражу несут «бессмертные», особое подразделение Дюнного; дивные барельефы чудных существ украсили стены дворца, а сам он буквально манит неописуемой красотой неисчислимого количества каллиграфических узоров, а вершит всё это великолепие огромный купол. Дворец, именуемый «Покоями Шаханшаха», стал вершиной зодческого искусства и становления самобытной культуры Дюнного.

Рядом с Дворцом выходец с запада увидел бородатого смуглого мужчину, красующегося багряным халатом-кафтаном, поверх которого пурпурная накидка. Раньше они были торговцами, а когда даже эфемерная власть Святого Ордена исчезла, они заявили о своём аристократическом достоинстве, став первым сословием – знатью. Возле него, защищённый зерцальным узорчатым доспехом, беседу ведёт ратник, который является продолжателем дела «смотрителей», бывшей стражи Дюнного, а ныне разросшейся до состояния огромной армии. Эти двое никто иные как выходцы из сословия «ависпухринов», голубой крови, которая создаёт правящий и военный костяк Дюнного.

Чувствуя, что помпезность города начинает захватывать дух, мужчина почесал свою бороду и выдохнул. Такой роскоши в своих краях он не видел, а прошлое Дюнное по сравнению с этим – помойная яма, которую нужно вычеркнуть из летописей.

Пройдясь в сторону от Дворца мужчина наткнулся на большой прилавок, где глаз припал к длинному узколезвейному кинжалу, с позолоченной рукоятью и сияющим посеребренением лезвием.

- И шо это? – спросил мужчина, поглаживая рукоять сабли. – И почём будет?

- Пэш-кабз! Тридцать мэдяков!

- Не дам и десятка, - махнул мужик.

- Да ладно вам. Самая отличная работа, - торговец поднёс кинжал. – Посэребрённа сталь! Против восставших из могил и нэчисти само то! Выкован нашими мастерами наковальни!

- Ладен будь, двадцать медяков и давай.

- Хорошо!

Монеты сверкнули, брякнули и пропали в ладони торговца. Мужик с запада решил проверить слухи и говоренное о Дюнном и оказалось правда – от достатка товаров и обилия людей торговли здесь принято торговаться. Если человек или аэтерна не занимался сбросом цен, то считай он зря посетил рынок.

- Свяслоав! – раздался крик со стороны. – Ты что там делаешь! Я тебя ищу по всему Дюнному!

К мужчине в кафтане подошёл темноволосый парень в алой рясе длинной в пол, поверх неё трепещется лёгкая светлая накидка. Можно было бы принять его за священника, если бы не фолиант на поясе и длинный клинок.

- Штеппфан, аспид окаянный! – рыком ответил Свяслоав. – Дать бы тебе в рыло, за то, что кривдой веешь, да бумажульками подставляешь.

- Ты всё злишься из-за того договора, - Штеппфан упёр руки в бок, - я же говорил вам, что всё нормально. Особых издержек вы не понесли, а вот для мира станете героями. Что не так? Ах забыл же, - раздалась усмешка. – Для вас главное – деньги. Ничего, их вы тоже защитите.

- Не правдиво поступаешь с друже. Вот что беспокоит. Я разумеется имею дела монетные с Джакомо, но не разумею деньги, как главное, - Свяслоав пихнул Штеппфана в плечо. – Дурак ты, законник и книжник, только в букву смотришь, а душа для тебя закрыта.

- Ох, - Даль’Кир закатил глаза, но быстро собравшись и избавившись от возмущения показал на трёхметровые сводчатые ворота, - Пойдём, нас уже заждался Фарнабаз с кораблями.

Двое поспешили уйти с площади, которая накрыта колоссальным куполом, подпёртым множеством колонн, украшенных лепниной, барельефами и лозами. Свет на «просторах великой торговли» проникает из-за немногочисленных стекольных окон в самом куполе и изливается холодным светом от магических фонарей.