Во имя порядка: на закате древней эпохи

Часть 2. Ткачи судьбы/Глава 10. Семейство Пегаст

Нерим. Остиан. Вечер следующего дня.

Вдохнув, мужчина ощутил, как его грудь наполняется тёплым воздухом, а в носу защипало от нот колючих острых килейских специй, витающих всюду. Ещё вздох и обоняние «бьёт» аромат расплавленного металла и угля – кузница даже вечером не собирается прекращать работу. Справа и слева от высокого мужчины пространная площадь, где глаз высматривает людей в светлых одеждах. Они воссели за небольшими прилавками, под алым покрытием палаток, окружив себя пахучими мешками, в которых полным-полной зелёных, красных, жёлтых и бардовых смесей. Они расселись по краям площади, уступив место великолепному центру, где громоздится статуя новая, только что поставленная.

- Я помню это место, когда правили чёртовы полудурки из Культа, - с грустью, в которую вкраплена злоба, произнесла девушка, чьим облачением стал зелёный кожаный костюм. – До сих пор чувствую запах палёного мяса.

- Много же народу они пожгли в своё время, - произнёс мужчина, потирая рукавом светлой рубахи нос, - я никогда не был в Остиане, как и в Нериме. Эта земля всегда… была слишком закрытой для помещения.

- Ты не представляешь насколько этот край был жесток, - твёрдо произнесла девушка. – Любое проявление свободы, любая самость жестоко подавлялась. Эти скоты даже учреждали «Бюро по изъятию излишек имущества»! Видите ли, «обилие вещей делало остианцев особо грешными», - девушка приложила ладонь к широкому лбу. – А эта свинья Джагал жила в крепости и жировала!

Остианцы оценили бы рвение дамы, если бы не её крик. Немногие стражники в чёрно-жёлтых табардах переглянулись, их алебарды грозно сверкнули в свете закатного солнца. Торговцы затихли, кузнецы опустили молотки – глаза половины площади уставились на девушку, чьё тело закрыто лёгкой одеждой – обтягивающая кофта цвета тёмного клевера, поверх которой шёлковая накидка того же цвета, достигающая края утянутых брюк оттенка изумруда.

- Лишари, - мягко заговорил мужчина, - может не стоит так сильно кричать? Думаю, людям неприятно слышать имя этого Джагала.

- Прости Фриджи,- девушка приложила руки к лицу. – Слишком тяжёлые для меня воспоминания. Всё детство в страхе и под гнётом Культа.

- Давай сменим тему на более лёгкую, - улыбнулся Фриджидиэн, аккуратно взяв Лишари за руку. – В конце концов, всё кончилось. Теперь этот город столица, - парень замешкался, вспоминая странное сочетание слов, – как бы выговорить… Свободного удела Остиана и южных народов.

- Хах, - дух Лишари немного успокоился, плохие воспоминания отступили. – Ты прав. Когда я уплывала отсюда, это был просто… Свободный Остиан. Тут правили повстанцы, которые свергли власть Культа, - пальцы Лишари показали на массивную серокаменную статую, изображающую мужчину в балахоне с раскрытой книгой, - ты посмотри на неё.

- Что это? – удивлённо оглянул монумент Фриджидиэн, отерев сапог о свободную штанину, стирая пыль.

- Памятник. Мужчина символизирует южные народы, которые читают и вникают в «Хартию свобод», которыми подтвердили уничтожение культа и тирании, - с примесью восхищения ответила Лишари.

- Что ж, не могу назвать падение этого культа чем-то… плохим.

- О-у, - Лишари оглянулась и увидев, что стражников рядом нет, прильнула к плечу Фриджидиэна. – Они же верили в творца. Ты вроде тоже…

- Не такова моя вера. То – плод больной фантазии, - отрезал Фриджидиэн. – Они сошли с ума вместе со своим главнюком – Джагалом.

- Ахах! – бойкий смех девушки поселил в Фриджидиэна тепло, ему нравилось, как радуется любимый человек. – Жизнь со мной тебя лишила манер?

- Лишари, - потянулся лицом к даме парень.

- Подожди, - Лишари сделала пару протяжных вздохов, - кажется розовое масло. Пойдём? – карие скосые очи проникновенным взглядом пронзили парня, он просто не мог отказать своей жене.

- Пошли, - улыбнулся эндералец и пара потянулась к торговой лавке, что нашла своё место прямо у каменно-плиточного подножья кузни.

Вокруг Фриджидиэна и Лишари простирается довольно широкая главная площадь, где дали возможность заработать денег купцам из Киле и северных районов Нерима, а также местным мастерам. Находясь в большом провале центр города всегда «радовал» устрашающе нависающими кусками скал и земли, на которых громоздятся дощаные трёхэтажные дома к которым ведут ступени из древа и уложенные досками дороги. Меж большими скальными рассечениями повешены навесные мосты да канаты, скрипящие под напором прохладного ветра.

- Здесь всегда так много пыли? – возмутился Фриджидиэн, посматривая на каменные стены высоченного маяка постройки, обтёсанные песком. – А то мне как-то не привычно.

- То есть, как губить себя в песках под Дюнным и глотать тамошнюю пыль два года назад – это нормально

- Я же говорил – тогда был в отчаянии. Представь себе – девушка в которую я влюблён говорит, что ей больше не нужны отношения и что я ей только друг.

В ответ Лишари лишь ухмыльнулась. Действительно, ей тогда было настолько плохо от предательства Карима, от безжалостного заговора Юслана, что всякая мысль о любви и отношениях сталкивалась со стеной отторжения сего. Но и всё же молодому эндеральцу удалось покорить её сердце – он ради неё отступил от традиций своего народа, сумел увидеть в ней человека там, где другие отказывались и пустился в опасное путешествие, чтобы вырвать её из когтей холодного мрака. Это не могло не впечатлить даму.