Во имя порядка: на закате древней эпохи

Глава 11. Военный совет

Нерим. Остиан. Утро.

Он шёл по городу, который медленно превращался в кипящее море, бурлящий океан неистовых эмоций. Не было не единого уголка, где можно было спрятаться от криков, матов, стонов и рёвов. От каньёнистых улочек и до скалистых вершин возносились вопли, чистый ужас и страх, который пленил сердца и души народов остианских, превратил славный и величественный Остиан, бриллиант южного Нерима, в самый настоящий зоопарк, набитый беснующимися толпами.

Подтянутое, но плотное израненное тело буквально проталкивалось сквозь живой поток плоти. Его красный камзол, расшитый золотом и чёрным, до колен измят, грудь от давления спасает лёгкий мифриловый активный панцирь. Кожаные перчатки обтянули пальцы поблёскивающим мятым полотном, а мощные сапоги защищали ноги.

«Трусы», - тут же фыркнул внутри себя мужчина, но тут же его настигла иная мысль. – «Но они – обычный люд и аэты. Рабочие и крестьяшки, торгошня и сопляки. Что с них взять? Им простительно».

Суровое избыточно шрамированное лицо исказилось в неприязни и отторжении картины, кристально-ясные ультрамариновые глаза взирали на происходящее, рваные уши прислушивались к тому, о чём судачит народ:

- Вольный народ Нерима спасёт, Вольный народ поможет спасись! – сетовал мужчина. – Тьфу, вот что за брехня! Скарагги нас всех в капусту порубят!

- Они готовились к этому, отец… готовились. Рыбаки рассказывали об их разведывательных шлюпках, предупреждали командующего округом, но он лишь петух долбанный. Ему плевать было. Теперь пущай жрёт это дерьмо.

Он повернул голову, там всё же нашла картина, слегка тронувшая железное сердце. Там молодая мать прижала к себе тканевый свёрток, из которого доносится режущий душу плач. Возле неё пара малявок, дёргающие маму за платье и тоже хнычущие.

- Что мне делать с деточками? Что мне с вами делать, маленькие?

Будто бы айсберг он движется сквозь толпу, статичен и спокоен как скала. Пройдя чуть дальше, он снова услышал причитание:

- А как же нам теперь выбраться? Ворота с двух сторон закрыли.

- Ничего… смирись со скорой смертью.

Стража тщетно пыталась навести порядок, но она, как и армия оказалась бесполезна в таких условиях. Десяток ратников в кожаных акетонах и кольчугах пытались разогнать толпу:

- Всем разойтись! По домам! Вы ничего не сделаете!

- Уходите! – алебардщики тонкими прослойками пытались рассечь выбежавший народ, но их буквально сносили и раскидывали. – Всем разойтись по домам!

Часть подразделений в управленческой истерике и желании хоть как-то покрыть прорехи была брошена на подавление восстаний, на латании дыр. И в городе осталось крайне ограниченное количество воинов гарнизона. Разве что только гоблинские войска поддержки и городской полк стражи.

Люди от мала до велика, будь богатые или же бедные – всех их объединила паника, которая парализовала город, превращала его в ограду, набитую беснующимся народом. Масса плоти, которая бушевала и неистовствовала с бешеными выпученными глазами, не зная, что делать. Кто-то пытался прорваться через ворота, чтобы дать дёру, вторые кидались на прилавки, дабы сгрести остатки товара и приготовиться к долгой и голодной осаде, третьи выбежали на улицу, чтобы дорваться до городских правителей и спросить с них за ситуацию.

Паника оказалась всепоглощающа, она пожрала каждый сантиметр города. И это не нравилось бывалому вояке. Он видел, что разве только стены Остиана и сторожевые башни пребывали в холодном статичном порядке, там разместились бравые лучники и арбалетчики, держащие под прицелом все улочки. Пришло время успокоить.

Ладонь сжалась на деревянной рукояти, из кожаного чехла явилось устройство – железная трубка в ложе из лакированного дуба. Он поднял его над головой и сжал стальной язычок. Громоподобный нестерпимый грохот, секундная вспышка и пороховое облако в мановении ока заставили смолкнуть многолосую толпу, оцепенеть и обратить взгляд сотен глаз на одного человека.

- Успокойтесь! – рявкнул мужик, почесав короткую бороду; внезапно на торговую площадь Остиана, где раньше громоздилась статуя «Творца», выбежали высокие и плотно слаженные воители, облачённые в цветастые и режущие глаз от яркости красно-белые пышные одежды с буфами и разрезами. – Клянусь северным чёртом, если вы не угомонитесь, то я отдам приказ своим псам вас усмирить!

Только одно появление воителей, которые несут на себе массивные широколейзвенные мечи с волнистым полотном, полыхающие кроваво-красным мистическим пожаром, суровых и злых, заставило многочисленную толпу охолонуться. Люди замерли в созерцании воинов, которые на голову превосходили любого присутствующего.

Этим воспользовались немногочленные команды стражников, чтобы навести порядок.

- Кто вы? – спросил солдат. – И какого чёрта вы творите!?

- Я капитан Бальтазар фон Дракенхоф! – прорычал ретивый мужик. – А ты, солдат, представься!

- Я – ефрейтор Пилл. Алебардщик взвода охраны третей роты четвёртого остианского полка, вторая дивизия, четвёртая армия.

- Я командир наёмников из Кабаэта «Чёрные серафимы». Нас отправили сюда по контракту, но смотрю у нас тут появилась работёнка помимо охраны, - ладонь протянула пергамент с печатями и подписями. – Мне нужно попасть в командиру вашего военного округа.