Во имя порядка: на закате древней эпохи

Глава 16. Коварная тайна Осс’Тиана

Следующий день. Раскопки Остиана.

Палящее солнце сдержано серыми облаками, на небе виднеется молочная пелена слабого покрова, который не спадал уже несколько недель. Сегодня он слабее, но всё так же его разрезают вспышки зеленоватого и фиолетового цвета. Песок под ногами мягок, сапог погружается в него на пару сантиметров, даруя мягкость поступи.

Геллон шёл среди палаток, посматривал на светло-бежевые камни, руины прошлых лет, которые образовывали удивительные и мистические красоты города прошлого. Это и статуи с уникальными головными уборами, держащие скипетры, и колонны, несущие мощь потолков, украшенных иероглифической символикой.

- Странные дела творятся, - шептал он. Посматривая на то, как вечнозелёные и некогда насыщенно-изумрудные листья пальм начинают тлеть, желтеть и хрустеть, одолеваемые скверной.

Не нужно было прилагать усилий, чтобы увидеть, как из некогда пышущей жизнью зелени начинает уходить жизнь, как она теряет цвет и подворачивается под влиянием усиливающихся ветров магии.

- Если скверна продолжит наступление, нас всех ждёт беда, - шёпотом произнёс Геллон.

Нынешний Остиан – суровая крепость в северном стиле, помещённая средь песчаных каньонов, лишь тень, явленная на осколках величественного прошлого. Тут рождались древние могущественные державы Нерима, умирали первые цивилизации постазатаронского периода кинтийской эры и творились великие дела. Тысячелетия славной и ужасной истории погребены под песками и камнями, сокрыты от глаз обычного народа… что к лучшему, ибо могущественные артефакты прошлого, попав не в те руки, способны породить катастрофу. Древний Осс’Тиан, расположенный северо-западнее города, что вырос позже, выкопанный из песков времени, встречал рыцаря таинственностью и тишиной, только глифы и барельефы с изображением царских забав и славных страниц истории шептали о деяниях прошлого.

- Мессир Геллон, - раздался женский голос, вырвав парня из размышлений и созерцаний.

Среди белых палаток, чью ткань трепал ветер и тем самым создавал прекрасный приятный образ мистической заворожённости и туманной сказки, он увидел чуть выше среднего роста девушку. Облачённая в кожаные обтягивающие одежды оливкового цвета, с прекрасным смуглым лицом и обворожительными карими глазами, она двигалась с простым изяществом, вокруг неё разносился запах розы и фиалки.

- Мисс Лишари, - сухо, словно шёпот песка, заговорил Геллон, чуть повернув голову и краем глаза заметив мерцание чешуйчатого доспеха. – И мессир Фриджидиэн. Я вас рад видеть.

- А вы достаточно зорки, - из колышущейся белой ткани палаток, словно из мерцающей дымки, вышел воин, надевший золотисто-чешуйчатый доспех, защищённый наколенниками и перчатками с изображениями ангелов на щитках, голову надёжно покрыл гребенчатый шлем, на спине же покоился лиловый щит с двуглавым орлом.

Воитель из Эндерала вышел из тканей палаток, ножны спаты бились о чешуйки брони.

- Чтобы вас заметить, не нужно быть очень зорким, - рыцарь сложил руки на груди, пожал плечами. – Ваша броня слишком сильно сверкает… это хорошо, что вы экипировались, ибо слуги губительных сил способны проникнуть даже сюда, и я не о скараггах. - лицо обратилось к Лишари. – Вы не смотрели сквозь моря вероятностей, где сейчас основные войска противников? Разведка с каждым днём видит всё больше и больше разведчиков и авангард, но вот основное войско…

- Я посмотрела сквозь магию, но, - она опустила голову, собираясь с мыслями. – Орда недалеко, но… я не могу на неё посмотреть. Блядский мрак мешает, как будто какая-то херобора блокирует чародейский взор.

- Их шаманы судя по всему создают поле, которое блокируют чужую магию проницательности, - холодно отметил ван Монфор. – Что ж, оставьте это дело, иначе воздействие скверны может вам навредить.

- Да и не дам я это больше сделать, - Фриджидиэн встал возле Лишари и слегка приобнял её за талию. – В прошлый раз моей жене… было несколько плохо после таких магических изысканий.

- Это хорошо, что вы о ней так заботитесь, - сухо обозначил рыцарь. – Пойдёмте теперь к основной ветке раскопок, где есть информация об этом Имррах’Аммархатепе.

Тройка пошла вглубь раскопок. Если окраины — это разрозненные строения, это осколки и разбитые окраины, представленные разбросанными кусками строений или частями зданий, то чем восточнее, тем более упорядоченными становились элементы древнего быта и построек. С одной стороны, виднеются остатки колонн, части построек, образующих улочки, древние круглые жертвенники шепчут о том, что тут некогда стояли храмы и возносились молитвы. Они шли по узким и аккуратным улочкам, бережно расчищенными бригадами рабочих, то и дело наблюдая плитки под ногами с особыми украшениями и орнаментом, где виднелся резной глаз, всевидящее око, по-восточному немного зауженное. Тут их встретила необычайная прохлада, несвойственная южным регионам и веющая из разрытых участков раскопок, где всё ещё копошатся исследователи и обычные копатели, накинувшие лёгкие одежды, грубые штаны с сапогами и до блеска пота, надрывая спины с лопатами, отрабатывают серебро, перетаскивая тонны песка, дробя камни или перенося бережно и осторожно важные находки.

- Вы сказали про какую-то опасность, - с настороженностью заговорил Фриджидиэн. – Но о какой опасности идёт речь, если скарагги ещё не начали высадку? Не начали штурм.

- Культы еретиков, - сурово произнёс мужчина. – Этот древний царь Имррах’Аммархатеп был призван в этот мир культом, который слишком давно ведёт свою деятельность, ибо окреп и разбогател настолько, что смог совершить сложнейший ритуал, - мужчина взглянул на прекрасную лицевую часть здания, которая пестрела барельефами и изображениями, рассказывающие о том, как щедрые поклоняющиеся приносят дары какому-то божеству.