Во имя порядка: на закате древней эпохи

Глава 17. Посольство десяти вождей

Следующий день.

В руках сжимался корпус, выполненный из тонкого металла и перемотанный нитями, да полосками кожи, а у основания торчал фитиль. Несмотря на небольшой размер, вещь из-за внутреннего наполнения казалось тяжёлой и увесистой.

- Ты можешь регулировать фитиль, только не слишком укорачивай его, а то она взорвётся прямо в руках, - раздался тихий шероховатый голос мужчины.

Рыцарь в красно-чёрном табарде поверх кольчуги взглянул на него. Высокий парень с седым волосом, убранным в хвост. Отличительной чертой стали два меча за спиной и необычный доспех, больше напоминающий цветастую голубо-красно-чёрную кожаную куртку с пришитыми поверх металлическими пластинами.

- Спасибо за помощь, охотник на монстров, - тихо сказал Геллон, вынув небольшой кошелёк. – Тут пара серебряников, можешь потратить на пиво, эль в таверне.

- Это хорошая бомба, - воин протянул ещё один беоприпас. – Тут серебряная пыль, освещённая в Эндерале и святой масло. Этому, вашему инквизитору Даль’Штеппфану понравится, чтобы демонов отгонять.

- Ты не хотел бы остаться, Герант из Ледура? Твоя помощь в предстоящем бою не помешала бы. Тут хороших бойцов мало, ополченцы да простая стража, - рыцарь взял бомбу. – Местная казна хоть и мала, но даст тебе столько серебра и золота, сколько ты в своей жизни не видел.

- К вам вчера вечером прибыли вольные роты застрельщиков из пращников и копьеметателей, - холодно ответил Герант. – Они справятся намного лучше, чем один-единственный охотник на монстров. Это не моя война, Геллон.

- Я понимаю. Ты вольный человек, но твоя помощь будет неоценима в грядущем сражении.

- У меня сейчас куда важное дело, своя война. Моя приёмная дочь обрела врагов с которыми необходимо помочь ей справиться.

- Во всяком случае – спасибо, Герант. Формулы твоих бомб я дам слугам Ордена, пусть смастерят для наших братьев.

- Удачи вам в этой войне. Вы не думали призвать… «изумрудного рыцаря»? Последний благочестивый предок эндеральского замка, который по легендам времён Киланы Хаммершлаг, нашёл покой на юге Нерима, отправившись на поиске царя Матэасоса?

- Ты имеешь в виду старую златобродскую легенду из тех времён, когда замком правили Даль'Златобродные? – усмехнулся Геллон. – Их далёкий предок пал где-то в войне с отступниками и радикалами группировок Эндерала тех времён, но они верили в красивую легенду, что ради силы и славы рода он решил отправится в остианские пустыни.

- Да. Если это правда, то вы получите могущественного союзника, - Герант приложил ладонь к подбородку, погладив седую бородку. – На стороне врага – число. А вы можете собрать героев древности, которые не станут лишними.

- Посмотрим, Герант, посмотрим. Во общем, - он протянул руку и тут же ладонь сжала другая ладонь. – Я был рад тебя видеть и никогда не забуду твоей помощи Ордену, голос стал более мрачным и грустным. – Я надеюсь, что ты сможешь помочь своей дочери. Как её зовут? Цивилла? Она помнит наш подарок?

- Да, помнит, - в вечное сухом и даже приевшемся без эмоциональном голосе Геранта промелькнуло что-то от радости. – Она очень любит клинки и мечи, а тут фламберг, в который вложили зачарование солнечного света. Самое то при охоте на нежить.

- Славно. Ладно, бывай, Герант из Ледура. Надеюсь, мы ещё встретимся, - хмуро улыбнулся Кассорэт.

Попрощавшись, охотник на монстров покинул небольшую комнатку, оставив мрачного рыцаря в полном одиночестве. Помещение не обладало изыском, полностью воплощая монашеский и аскетический дух Ордена – простая кровать, пара шкафов с книгами, несколько цветков, сундук и стол, где раскиданы бумаги и перья, испачканные в чернилах. И всего довольно скудного и унылого убранства выбивается прекрасная зелень растительности и деревянных горшках и молельный алтарь, представленный мраморным камнем до колен, где выдолблено ложе, вмонтирована медная чаша и тлеют сияющие мистическим красным отблеском угольки.

«Страж Завета» отстранился от стола, где мирно лежала пара бомб, где пестрели слова отчётов его воинов и копии рапортов местных военачальников и гражданской администрации. Мужчина взглянул в осколок от зеркала, обмотанный тканью – единственное, во что позволено смотреться монаху. Духовные и аскетические практики, идущие со времён Остианского Культа, глубоко въелись в души братьев Ордена, одновременно лишая их возможности наслаждаться всеми красками и вкусами жизни, но давая возможность эффективно противостоять искушениям метафизического врага. В мутном изображении он увидел причёсанную капну чёрных волос, уложенную назад, широкие и грубоватые черты начисто выбритого лица, а так же взгляд серебристо-светлых глаз, в которых вместо юношеского рвения и огня давным-давно водворился холод и покой, бесстрастность, которые усиливаются елке уловимым мраком пережитого отчаяния.

Мужчина преклонил колени пред алтарём, став воздавать молитву шёпотом и вдохновенно:

- Единый, я не человек, ставший оружием, но оружие с человеческой душой, и благодарю Тебя, что не оставляешь нас в миссии святой, - ладонь распахнулась над угольками, жар пожрал капли застывшего ладана, сквозь шипение наполнив еловым ароматом воздух. – Теперь пришло наше время, Единый. Эллаим, наставь меня. Святые древности и святые дней сегодняшних, направьте меня светом ваших молитв.

На секунду Геллон задумался. Было много героев, было много воинов и магов, которые выступили против скверны в разные времена переходной эпохи и одолели во всех мерзопакостных проявлениях нечестивой скверны. Фриджидиэн и Лишари, Велисарий и его военачальники вместе с Калией Закареш воевали на инфернальных фронтах против вечно голодных несметных полчищ мрака. Свои легенды нашли Джаэль, Вилдас и Элия, вместе с канувшим в безвестность Тараэлем и его таинственной спутницей, которые до исступления и с необычайной самоотверженностью бились против самых жестоких и коварных слуг преисподней. В противостоянии со злом можно вспомнить и имена первосвященника Сефарона, ставший Мэльсхедеком его помощника Исаила, а также охотников Шэхкаца и Маттоми, которым помогали Сигизмунд и Кайль. Был и Штеппфан, который принёс сюда страшную весть и сыграл свою роль в этой увертюре и сейчас копается в старых письменах и копошится в руинах, пытаясь найти ответы на вопросы прошлого, разыскать алтарь, которым воспользуются скарагги, чтобы свершить страшный ритуал «очищения».