Во имя порядка: железный капитан

Глава 1. Опьянение свободой

Эрофин.

Одно колено преклонилось в знаке глубокого уважения к тем, кого он чтил как великих и славных богов. Рождённые светом смотрели на него с витражных окон – зелёные, голубые, алые и многие другие цветастые стёкла в самой настоящей радуге преломляли солнечный свет, создавая изумительный и чудесный ансамбль освещения. Нос втягивал чудесные светло-синие дымы благовония, что веяли ароматами горных растений и пьянящего ладана. Кадильницы справа и слева, отлитые из меди, выполнены в стиле больших чаш, на углях тихо и умиротворяюще шипит ладан.

- Благословенно имя богов наших! – взмолился Верховный отец[1], подняв руку к в сторону алтаря. – Те, кто установили порядок в мире полном хаоса, да благословят нас любовью своей и обратят взор свой на землю многострадальную нашу!

Жрецы находятся в молитвенном круге – ограждённым нитями участке Великого собора Эрофина, дабы вознести молитвы тем, кого проклинали и славили, хвалили и срамили на весь Нерим. Этот круг – ограждённое место вознесения прошения от жречества, где могут быть либо полноправные иереи, либо диаконы.

Мужчина поднял голову и с трепетом почтения узрел красно-чёрную мантию с золотистой отделкой, которая хорошо сидит на могущественном владыке неримского канона[2] Культа Светорождённых. Высокий старенький мужчина, с шикарной хорошо стриженной бородой, так же приклонил колени, обращая молитвы к мраморному алтарю на котором приносятся жертвы. С благоговением и восхищением мужчина смотрел на чудесный двухъярусный жертвенник, покрытый багряным атласом, украшенный одной-единственной чашей из серебра и семисвечником из зеркально-чистой бронзы.

- И мы молимся семерым, во свете божественном к нам пришедшим, сошедшим с небес и учение благое давшим, - поддержали в прошениях иереи, облачённые в белые хитоны, расшитые золотосеребряными узорами. – И возносим сугубые прошения Эродану вознёсшемуся! Ты оставил нас, дав убить себя, дабы показать, что нужно проявлять смирение пред псами бешенными, дабы им побеждать гордыню и высокомерие. Молим и просим о стране неримской, Империи почившей[3] и граде эрофинском!

- Славны боги, славы величественные. Аллилуйя! Семеро помилуйте нас, помилуйте и не оставьте без попечения своего святого Аллилуйя! Аллилуйя! – пел хор, стаявший за алтарём.

Мужчина поднялся с колена, когда стало и почтенное жречество, а вместе с ними поднялось едва ли больше двух дюжин. Последние месяцы для Нерима стали роковыми в плане поклонения – после торжественной победы Наратзула Арантеаля Культ оказался под тысячей нападок, число верующих болезненно снизилось, а всем известные привилегии были отобраны.

- И да будут имена ваши в сердцах наших, да будут они словно причастие вашей божественной славы для нас! – молилось жречество и Верховный отец, который уверенно шагнул к чаше.

Алтарь стал центром внимания всего богослужения. Семеро жрецов обошли его и встали вокруг, символизируя семерых богов Вина, а жертвенной напиток в серебряном сосуда стал символом мудрости, которая была дана народу. Верховный отец осторожно взял благоухающую чашу, поднял её к свету и произнёс слова из Писаний:

- Боги нашего мира рождены Светом. Их миссия - вести человечество и защищать его от искажения магией и тьмой!

- Во истину! Во истину! Во истину! – пропел хор.

- Так пусть чаша эта будет достойным подношением нашим богам! – он подошёл к жертвеннику возле которого поставили жаровню с углями и золотой пластиной, и возлил чашу.

Влага с шипением соприкоснулась с раскалённым металлом, пар светлыми клубами поднялся, окутав алтарь, разнося чудесный и сладкий аромат, упаяющий и дарующий прекрасное наслаждение. Мужчина вдыхал его, жадно втягивал запахи чудодейственной смеси, состоящей из вин, магических трав, пряностей и специй.

- О, великие боги! – обратился Верховный отец, приклонив оба колена. – Да будет жертва сия в благоухание благое вам! Да будет дым этот в обояние благое примите молитвы наши, как и пар благой, святостью жертвы освящённый!

- Во истину! – запели диаконы и до ушей донеслось чудесное мужское хоровое пение. – Примите боги нашу жертву, напиток святой и освящённый и вы народ! Вдохните пары его благовонные с богами разделённые!

Мужчина посмотрел на эту картину, находя её очень печальной и тем более странным кажется то, что среди обычных мирян тут присутствует он – высокий и статный воин, сейчас одетый в обычный тканевый плащ чёрного цвета, скрывший и дорогой дуплет и роскошные штаны с высокими сапогами. На голове капюшон, скрывший личность и опустившийся практически до носа.

Богослужение подошло к концу, ибо возлияние жертвы – его финал и конец. Чаша убрана обратно на алтарь, сверкнув в свете витражей. Немногочисленные охранники, экипированные в старую-добрую сталь, вооружённые простецкими дубинками, помсялись с ноги на ногу, с нетерпением ожидая конца. Если приглядеться, то кое-где можно замытые бурые пятна. Храму пришлось нанять охрану, так как много кто из эрофинчан рвался «доказать верность атеистических воззрений и плюнуть в слуг Собора», - как звучало в одном из многочисленных манифестов новых политических фракций.

Мужчина засобирался прочь. Отшагнув, он уверенно пошёл в сторону больших врат, наслаждаясь цветастыми витражами, необъятными серокаменными колоннами и сводами как был остановлен воззванием:

- Иоганн Трибуле, - к мужчине в плаще подошёл мужчина в белом хитоне, в правой руке сжималась цепь небольшой кадильницы, а в левой потёртая книга. – Неужто ты старых товарищей не узнаешь?