Во мне – твоя магия

Глава о том, как бывает нелегко (1)

Не было особых причин выходить из дома и даже желания как такового не было. В общем и сама не поняла, почему ноги подняли с постели, руки выбрали платье, собрали сумку, и очнулась я по сути уже в электричке, в тесноте и духоте. Потом долго тряслась до дальнего пригорода, шла через него, пересекала парк, добиралась до отдалённого уголка его дикой части, где можно было купаться в речке. И только там уже устроилась на берегу в тени, положила лоб на колени, замерла.

В груди было пусто, только очень больно. Просто на удивление, насколько душевная боль способна претворяться в физическую. Я раньше и не представляла, как тоска и обида способны выламывать суставы, пеленать мышцы судорогами, отдаваться в голове острыми уколами, изводить до изнеможения. Но, собственно, раньше ведь в моей жизни не случалось такого, чтоб я теряла самое важное, что у меня было в жизни. На чём я могла бы такое проверить?

Муж ведь клялся, что он со мной навсегда. Бесился, стоило мне только пошутить, что любовь не вечна под Луной. И если первые двенадцать лет я ещё в глубине души сомневалась, ждала подвоха, держала себя в готовности к любому удару, то потом всё-таки поверила. Расслабилась. Отпустила и себя, и события, радуясь, что можно просто жить, не щетинясь во все стороны, как ёжик.

И вот спустя пять лет спокойной жизни уютное бытие развернулось ко мне садистским оскалом. И супруг, оказывается, передумал быть со мной навсегда, и ребёнок ему, оказывается, вполне себе нужен. Только не от меня. И из дома, в котором каждая мелочь была продумана и устроена мной, потому что мужу всегда было не до того, следует уйти. Всё равно куда. Его не интересовало. Его больше ничего не интересовало, он начинал новую жизнь, полную восторженного выбора новой избранницы из всего того богатства, которое развернулось перед ним.

А мне показалось, что я умерла внутри. И дело было даже не столько в том, что меня выкинули из своей жизни с такой лёгкостью, не в том, что предали. Хотя и это было невыносимо до удушья. Я не способна была осознать и принять то, что была раздавлена той возможностью, от которой духовно защищалась долгие годы. А она выждала момент – и всё же уничтожила меня.

Я подняла голову и посмотрела на воду, играющую светом в гранях ряби. Едва подчиняющимися пальцами стянула платье и пошла к ней, надеясь, что, может, хоть прохладная вода даст мне какое-то ощущение. Если и не удовольствия, то хотя бы, может, контрастного прикосновения к коже, из жары в холод. Нет, не почувствую себя живой, но, может быть, хотя бы существующей?

Купаться я раньше любила. Сейчас было, в общем, плевать, но раз приехала, надо отметиться. Освежиться немного. О том, что предстоит опять идти через парк, потом через город, потом ехать на электричке и добираться до съёмной квартиры, даже не думала. Зачем? Как будет, так будет.

Медленно плавала в приятно-прохладной воде и ни о чём не думала, просто ощущала прикосновения к коже и то, как уверенно меня держит над дном, как солнце, изрезанное кружевной листвой на мелкие лоскутки, ласково скользит по лицу. И сперва в тот момент, когда тело спеленала полная неспособность двигаться, а вода потянула в себя, даже не поняла, что это опасно. А когда поняла, уже не могла ни придумать, что сделать, ни испугаться толком. Просто отключилась.

Пришла в себя от пощёчины.

– Ну вот, наконец-то, – прозвучало раздражённое. – И что пошло не так?

– Почему не так-то? – отозвался другой голос. – Вроде, вполне себе подходящая. Омолодится – и нормально будет.

– Омолодится… Ну конечно. Хватит валяться! – И мне прилетела ещё одна пощёчина.

Я с трудом разлепила веки. Солнце ударило по глазам так, что отдавалось в висках, и разглядеть что-либо не получалось. Но мне никто не дал возможность прийти в себя, сразу вздёрнули на ноги и даже встряхнули немного. «Странное у них обращение с тем, кто едва не утонул», – подумала довольно вяло и осторожно уставилась на человека, который меня держал.

Мда, мужик на медика или спасателя не походил категорически. Выглядел он скорее как бродяга, хотя одежда была довольно аккуратной и даже яркой. Остальные мужчины вокруг были под стать – я толком не разглядела, сколько их. Меня ошеломило другое. Например то, что вокруг больше не было деревьев, а рядом – реки. Под босыми ногами ощущался болезненно-горячий песок, он же был повсюду, лишь редко-редко где скреплён кустиками пожухшей травы. И небо – пронзительно, жестоко, безжалостно яркое до раскалённой белизны.

В ошеломлении я огляделась, не понимая, что вообще случилось и что это, но в следующий миг мне подбили ноги, поставили коленями прямо в песок. Грубый бродяга ловко перехватил мои руки и опутал их верёвкой. Буквально за несколько мгновений затянул узлы, и я осознала, что меня вообще-то связали. В непонимании подняла глаза, пытаясь подвести под происходящее хоть какую-то логику мира.

– Н-но…

– Что – поболтать захотелось, шалава?

– А-а…

– Смотри, какая разговорчивая! – заржал кто-то сбоку.

– А ну заткнулась! Откроешь рот, живо его тебе прикрою. – Поднял меня на ноги и потащил куда-то в сторону, за дюну, где, как оказалось, стояли осёдланные лошади. Я запнулась, явно не ожидая такого зрелища, и наказание последовало немедленно – он ощутимо толкнул меня между лопаток. – Не зли меня, девка.

– Да что происходит-то?!

Он накинул конец верёвки на седло одной из лошадей, крепко привязал, после чего подошёл ко мне вплотную. Буквально навис надо мной, дыша в лицо.