Во Тьме

Их кубок с ядом — тихий дар,

Их кубок с ядом — тихий дар,

~1~

— Мариус? — ласково шепнула Кати и удобней устроилась на плече сонного седого мужчины. Если бы он повернул голову на преисполненный нежности голос, то разглядел бы в тенях тускло светящегося торшера грустную улыбку прижавшейся к нему обнажённой Кати, но веки Мариуса закрылись и хрипловатое: «Мм?» — сонно взвилось к потолку спальни.

— Мариу-ус.

— М-м-м.

Кати запустила пальцы в седые волосы на груди любовника и шепнула:

— Я нашла её.

— М-м-м?.. Кого?

— Дочку Куратора-а, — ноготок Кати скользнул по груди Мариуса, защекотал кожу под седыми колечками волос, а Мариус зашептал сквозь дрёму:

— М-ма? Нашла?.. Умничка… Давай спать.

Кати потёрлась кончиком носа об ухо Мариуса, шепнула:

— Тебе надо вмеша-аться.

— Во что-о?

— Алиса думает, что её батискаф не верну-улся. Мариус…

Комната захрапела.

Кати настырней царапнула ноготком кожу на груди директора. Храп оборвался, и Мариус причмокнул во сне, а Кати позвала: — Мариу-ус, тебе надо вмешаться. Алиса думает…

Директор лениво потянулся, привычно шлёпнул Кати по попке, как проказливую девчонку, и сонно пожаловался самым красивым в Сателлите торшерам:

— Почему я?.. У меня же есть ассистентка. Утром проверь, а сейчас спать.

Кати зажала между ноготками вьющийся седой волосок на груди Мариуса, настырно дёрнула, и попыталась расшевелить начальство:

— А если она и правда не вернулась? Тебе надо вмешаться. Послать спасателя. Просыпайся. Мариу-у-ус.

— Так проверь сама и пошли, — буркнуло в ответ.

Мариус отвернулся на бок, захрапел, а обнажённая Кати в растерянности замерла на самой мягкой в Сателлите кровати: Мариус не спешит помогать?.. Не очень-то на него похоже.

Ноготки сами собой начали барабанить по бархатистой коже бедра. Мариус не хочет вмешиваться? И сегодня в постели он был уж больно безжалостно напорист, будто вещь тискал.

Кати пристальней присмотрелась к спящему мужчине. Прислушалась к его подчёркнуто ровному сапу. Пригляделась к мерно вздувающейся груди. А у самой руки ноют от тисков его хватки.

Кати заскользила задумчивым взглядом по спине Мариуса, по его короткой седой шевелюре и… Кати обиженно поджала губы: «Ты никогда так быстро не засыпал. За все годы знакомства ты ни разу не был на сороковой палубе». После страстных стонов в первую встречу вместе всю ночь лежали, болтали о жизни. Через год Мариус прижимал, засыпая, мурлыкал на ушко всякую несуразицу, а Кати заставляла себя улыбаться. Потом объятья утратили нежность, будто собственность обнимал. А сегодня?.. Что изменилось?.. Кати досадливо пристукнула кулачком по бедру: «А ведь я всегда думала, что это я тебя использую: получаю опыт, рекомендации» — Кати с отвращением сползла с самой мягкой в Сателлите постели и подхватила с пола платье. Пылающие щёки без устали жгли факелом, пока способная ассистентка торопливо одевалась. И только выйдя за дверь, Кати досадливо чертыхнулась, шепнула:

— Ты ведь тоже меня используешь, прохвост.

Коридор тускло осветился ночной иллюминацией, ответил почти неслышным гудением ламп, и Кати заспешила на четвёртую палубу к дежурной смене. Надо срочно разыскать Ари!

А тем временем…

~2~

…бедный Краб. Сервисный компьютер печально пискнул, выключился, и мокрый шлюз погрузился в звенящую тишину. Даже когда Старик приплыл из кислотного озера со своими пятнадцатью минутами рекорда, такой тишины не было. Он бродил вокруг Краба, ругался чертями, плевался, давал мне наставления, а сейчас… Черти придонные… Краб печально смотрит иллюминаторами. Вечная ржавчина с него ушла, как и не было. Весь корпус сияет: краску съело, ржавчину растворило с бортов до блеска стали, горизонтальные рули — сплошные дыры, такие, что кулаки пропихивать можно. Трубки гидравлики…

…шлюз зашуршал мокрым песком под моими…

…нет, это не галлюцинация, это я подошёл поближе, протянул руку наверх и коснулся остатков стальной трубки — тонкая сталь смялась под пальцами…

Что ж получается? Краб ослеп на все задние видеокамеры. А та, что под пузом… её разбило ударом батискафа. Их заменить можно, но остальное…

Никогда не видел Краба таким блестящим и таким больным. Старик, Старик… Что же мне делать? Я же не смогу завтра выйти на смену!.. Знаете… Знаете, то чувство, когда ты и должен и понимаешь, что если решишься, то и сам погибнешь и пользы не будет. Один только вред будет. Но ты должен! Разве можно не выйти на смену? Надо же курильщиков проверить: не осыпался ли какой? Не обвалился? А заборные трубы в порядке?.. Мит, Мит, это же надо было так Краба изувечить… Не зря ли я за Сменой бросился?.. Старик бы у виска покрутил.