Во Тьме

Судьба сама пусть пъёт тот яд!

Судьба сама пусть пъёт тот яд!

~1~

Гай обошёл кресло с Кати, как разведывательный батискаф обходит по дну неизвестный причал: и конструкция знакома, и вид привычен, но быть его здесь не должно. А изнутри Гая всего колотит от азарта и паники: он признался!.. И ответ получил: «И я». Тихий, но однозначный ответ.

— Ты серьёзно? — шепнул Гай. Присел рядом с Кати, склонился к ушку, прикрытому смоляными прядями, таящими своими кончиками в сиренево-аметистовых узорах строгого платья, шепнул: — Правда? — всмотрелся в безмятежное лицо спящей Кати и победно улыбнулся, шепнул:

— Вы не вместе?

— С кем? — пробормотала сквозь сон Кати.

— С Владом.

— Нет… дай поспать… Ма-ариу-ус.

Гай отпрянул от неуверенно махнувшей руки. Кати погладила бороду диспетчера, удобней устроила щёчку на подлокотник и сладко засопела.

Гай вскочил, торопливо навернул десяток кругов вокруг кресла, обдумал бессвязную речь спящего начальства, безразличные ответы Влада и снова замер.

— Так вот оно что?

Палуба промолчала.

— Э-эй?

Кати открыла глаза и оказалась нос к носу с пухлым бородатым лицом. Вжалась в кресло, испуганно шикнула:

— Ты чего?

А Гай навис сверху. Расплылся в кислой улыбке и обдал ароматом копчёных водорослей.

— Ты чего, Гай?.. Я… — Кати вжалась в кресло так сильно, что оно жалобно пискнуло.

— Ты проболталась.

— Что?

— Ты не с Владом.

— Какое тебе дело до…

— Ты с ним, да? Столько времени, и ты молчишь, — Гай скривился в брезгливой улыбке, а Кати взвилась. Звонкая оплеуха зазвенела в сонном воздухе. Кати потрясла рукой и оттолкнула диспетчера. Прикрикнула:

— Только посмей кому сболтнуть!

— Или что? — Гай выпрямился, подобрал круглое брюшко. Над алой от пощёчины щекой сверкают глаза, — Так это правда, да? Ну, Мариус!

— Храбрый стал?

— Дура!

— Расскажешь хоть кому-нибудь и я тебя…

— Что?.. Ну что ты меня? В батискаф сунешь, что ли? Дура. Ты же… — Гай окинул оценивающим взглядом стоящую с гордым видом начальницу и ему стало обидно за три года дикой влюблённости. Гай выплюнул, — Ты-ы…

— Не смей, слышишь.

— Шлюха.

— Да как ты смеешь! Если ты хоть кому-нибудь сболтнёшь!..

— То что?! — эхо яростного вопля запрыгало в напряжённой тишине палубы. Кати вздрогнула, а Гай зашипел: — Столько лет я старался не разрушить вашу с Владом любовь, а оказывается это всё ложь? Ты врала всему Сателлиту?.. — Кати скривилась в улыбке. Гай зашипел: — Ты и сейчас всем врёшь.

— Думаешь, я стану оправдываться? Тебе-то что?

— Хоть капля правды в тебе есть?

Кати молча развернулась, бросила через плечо:

— Держи рот закрытым или пожалеешь, — и торопливым шагом пошла к выходу с палубы. Только Гай сверлил прямую напряжённую спину ассистентки директора взглядом взвинченной голодной акулы. Прошипел:

— Ага, размечталась.

~2~

Четвёртый час стандартной ночи, а я себе места не нахожу. Шастаю из угла в угол как тень старика моего Старика. Сна ни в одном глазу. И выть хочется не потому, что Краба чуть не сгубил, причал чуть не угробил, думаете самое страшное ожидание? Нет!!! Ждать результата и мысленно перебирать в голове все ошибки одну за другой, одну за другой, много раз, по кругу, зная, что, скорее всего, одна из них была фатальной, вот что ужасно. Гнетут не муки ожидания, нет, в панику бросает мучительное ожидание худшего. Осознание ещё не наступившей вины. Время не судья, нет. Время — это палач... Идиот! Неужели батискаф нельзя было не швырять в мокрый шлюз? Что, других способов не было? Может это из-за меня у Смены столько крови потеряно. Где его ещё могло так швырнуть на панели в этом ведре с гайками? Что, быстрей из этого озера всплывать никак нельзя было? Краба пожалел?.. Да, пожалел!!! Пожалел… Бесит!.. Старик, Старик, почему меня так колотит, я же всё сделал правильно… А тот удар, когда батискаф, всплывая, хвостом в пузо Краба врезался, может это тогда Смену так… Я же тут рехнусь, чего так долго? Автодок что, опять завис?

Я со всех ног бросился в полутьме к автодоку. Работает. Работает, черти гнилоилистые, — даже издали видно, что прозрачный кокон подсвечен. Не смей мне тут виснуть, понял.

Я подошёл к автодоку и упёрся лбом в прохладный кокон: который раз уже подхожу проверять Смену и уходить не хочется. Странный он. Непропорциональный, с опухолями на груди и… эти родинки, это нормально? Старик, когда реактор чинить спускался всё смотрел на свои и твердил: «Не хорошо. Это не хорошо». Смена, ты что, тоже реактор чинил?.. Что?