Во вкусе врага

ПРОЛОГ

Предупреждение о триггерах: в книге присутствуют сцены насилия и убийства, психологическое давление, откровенные сцены (18+), морально неоднозначные герои, а также токсичные и сложные отношения.

10 ЛЕТ НАЗАД

Кровь капала, оставляя за мной след, словно пунктирную линию. Он ждал меня у подножия каменной лестницы. Стоял неподвижно, как статуя, с гордо вскинутой головой. Я шла по темному холлу, не смея поднять глаза. Рана на руке пульсировала. Надо было перетянуть, остановить кровотечение, но он воспринял бы это за слабость.

Порез – ошибка. А ошибки должны быть выставлены перед ним напоказ. Наказание делает тебя сильнее. Лишать себя наказания – неуважение. Лишать его возможности наказать – бесчестье.

Я подошла к нему вплотную и опустилась на колени, склонив голову. Казалось, всё кругом замерло. Тишина. Давящая, вязкая. Только стук моего сердца оглушал изнутри. Наконец, его мозолистые пальцы подняли мой подбородок. Я закрыла глаза.

– Посмотри на меня, – рявкнул он и сжал челюсть так, что стало больно.

Мои глаза тут же распахнулись и встретились с его холодными, льдисто-голубыми. «У твоего отца ледяные глаза, но горячее сердце», – говорила мне в детстве мама. Пока это горячее сердце…

– Первый этап инициации, а ты уже допустила ошибку, – прошипел он сквозь зубы, прервав мои мысли.

Я попыталась виновато опустить голову, но он крепко держал меня за подбородок.

– Смотри на меня! – гаркнул он, и я вновь подняла глаза. – Какая же ты слабая. Как она…

Он поморщился и оттолкнул меня, будто прикоснулся к чему-то грязному. Я покачнулась, но не упала.

Слабая. Как она…

Сколько раз я это слышала. И каждый раз надеялась, что в следующий – станет не так больно. Но нет. Слова ранили похлеще ножа, что исполосовал мне руку. Раз за разом. Глубже и глубже. Нико учил меня, что эти слова должны были меня закалить, что отец говорил их не чтобы обидеть, а чтобы сделать меня сильнее. Но сейчас, в свой восемнадцатый день рождения, покрытая кровью, чужой и своей, стоя перед отцом на коленях, я не чувствовала себя сильной, закаленной. Я хотела плакать.

И он это знал.

Ему было противно.

Мне тоже.

Колени ныли на каменном полу. Я хотела сдвинуться, переместить вес, немного изменить позу, но не решалась шелохнуться.

– Задание выполнено? – спросил он, не поворачиваясь ко мне.

Я вынула из-за пазухи окровавленный нож.

– Да, – сказала я и бросила нож к его ногам.

Он обернулся и посмотрел на трофей. Тень горделивой улыбки скользнула по его лицу.

– Тебя не засекли?

– Нет.

– Молодец. – Он подошел ко мне, стоящей на коленях, и похлопал по голове. Как собаку, принесшую палку. – Я бываю с тобой чересчур строг, но лишь потому, что…

Взрыв прогремел внезапно – короткий, оглушительный, как выстрел в упор. Мир дрогнул и разлетелся на осколки. Каменные двери, часть стены – всё взорвалось вместе с тишиной. Жар и ударная волна отбросили меня к стене. Я рухнула на спину, воздух вышибло из легких.

Отец лежал неподалеку, грудь вздымалась рывками, рубашка быстро пропитывалась алым. Я подползла к нему, царапая ладони о камень, задыхаясь от пыли и страха.

– Нет… нет… – прошептала я, касаясь его руки. – Не сейчас. Не так.

Он открыл глаза. Ледяные, полные боли.

– Ты… Это ты их сюда привела… – хрипло выдохнул он, и кровь хлынула из его рта.

– Нет. Нет. Я не знала… я бы никогда…

Его рука, сжимавшая мою, обмякла.

– Папа…

Второй взрыв разорвал воздух, сотрясая стены. Откуда-то снаружи раздались автоматные очереди. Свет мигнул и погас. Всё вокруг погрузилось в дым, в пепел, в мрак. Я закричала, но крик утонул в черной пустоте.

А потом пришла тьма.