Во власти чудовища

Глава 4. Графиня Растор

Вежливое обходительное поведение не могло обмануть. На руках этого человека столько смертей, сколько не сосчитать. Моя в этом океане станет не больше чем каплей.

Я опустила голову и закрыла глаза, молясь, чтобы они оказались чёрными до края радужки. Если из-за огня возле лица зрачки сократятся, меня ждёт смерть.

— Уберите огонь, — взмолилась я, когда, судя по звуку, дверца открылась. Руками я сжимала платье на груди и одеяло. — Умоляю вас, пощадите, я не могу в таком виде показываться мужчинам.

— Уберите огонь, — приказал тот же голос — абсолютно уверенный в своём праве повелевать. С неожиданной мягкостью мужчина спросил: — Кто вы, миледи?

— Графиня Растор. Я ехала в поместье герцога Майнстраха с письмом короля. Должна вручить его лично в руки Его Светлости. Милорд, заклинаю именем Светлой Девы, назовите мне своё имя. Достигла ли я порученной мне цели?

— Да, миледи. С этой минуты вы находитесь под защитой герцога Тордэла Майнстраха и его людей. На вас, как я понимаю, напали?

— Проклятые желтоглазы прошлой ночью окружили нас. Убили всех приставленных ко мне для защиты солдат, меня заперли здесь. Дорога так пустынна, ни одной повозки мимо за весь день не проехало. Я едва не потеряла надежду дождаться хоть кого-нибудь. Слава Светозарному Защитнику и Деве Ирайде, вы, милорд, пришли мне на помощь.

Факел больше не светил мне в лицо, и я позволила себе поднять взгляд на человека, из-за которого моё сердце пыталось выпрыгнуть из груди.

Сначала заметила высокие чёрные сапоги, чёрный костюм из искусно выделанной кожи, расшитую серебром перевязь, кинжал в дорогих ножнах, шпагу с усыпанными драгоценностями эфесом и рукоятью. Герцог носил плащ с подбоем цвета пролитой крови. Если сравнивать его с Варгом, то в массивности, ширине плеч герцог проигрывал, выигрывая в стройности, при полном отсутствии болезненной изнеженности или сухощавости. Ростом они были равны, возвышаясь надо мной больше чем на голову.

Удовлетворяя любопытство, я разглядела сильную шею с заметным кадыком, волевой подбородок, высокие скулы, кожу, смуглее моей. Над верхней губой и щеках пробивалась небольшая щетина, скорей даже лёгкая синева, появившаяся не больше чем за сегодняшний день.

В глаза герцогу я посмотреть не осмелилась. Мне хватило и быстрого взгляда, чтобы понять: слухи не врали. Я никогда не видела настолько привлекательного мужчину. Шрам на левой щеке, длиной не больше моего мизинца, делал красоту этого человека даже более совершенной, чем если бы его лицо не носило оставленных жизнью следов.

Пока я разглядывала его, он смотрел на меня, и разорванное платье не ушло от внимания.

— Я вижу, что солдаты мертвы. Но что же именно случилось с вами, миледи? Вы в состоянии об этом рассказать или предпочтёте беседовать с духовным лицом?

— Понимаю, что вас интересует, когда я нахожусь здесь в столь жалком виде. Мою честь спасло ваше имя, милорд. — Я протянула ему мятую бумагу со сломанной печатью. — И вот это письмо. Меня выволокли из кареты, я кричала, но эти звери не испытывали ко мне никакой жалости. Они убили всех, кто сопровождал меня из монастыря. Я была вынуждена сломать печать и показать им письмо. И только тогда они меня пощадили. Очевидно из уважения к вам.

— Из страха, так будет верней... Посвети, — бросил герцог одному из своих людей, и к нему тотчас приблизили несколько факелов.

Я откинулась на подушки, предпочитая наблюдать за происходящим из глубины кареты.

Герцог прочитал письмо как минимум трижды. Когда читал первый раз — позволил себе проявить чувства. Я видела, как дёрнулся уголок его губ, и как жилка забилась на виске. В остальном он выглядел совершенно невозмутимым. Словно ему каждую неделю присылали невест под королевским конвоем.

Наконец он поднял взгляд на меня.

— Божественное провидение спасло вас, графиня. Видно, вы были прилежной послушницей.

Он снял с себя плащ и подал мне.

— Закутайтесь в это. Я отдам необходимые распоряжения, и тогда мы уедем. А пока отдыхайте. Как королевская посланница вы в полной безопасности среди добрых людей и верных подданных короля.

Герцог принял решение сообщить о случившемся королевскому прокуратору. Беседовал с назначенным гонцом человеком неподалёку от кареты, пока другие, за исключением вооружённых арбалетами сторожевых, переносили лежащие тут и там тела ближе к карете.

— Сообщишь подробности случившегося королевскому прокуратору в Бристафе. Скажешь, что дело чрезвычайной важности, так как затрагивает интересы короны. В карете находилась королевская посланница, и прокуратору надлежит приступить к делу, не дожидаясь рассвета. Просветлённый Теодориус также будет добрым гостем Майнстрахов. Скачи так быстро, Юлий, чтобы седло под тобою дымилось. Настаивай... — он понизил голос, и дальнейших распоряжений герцога я не расслышала.

Мне и тех хватало, чтобы понять — допрос ещё не окончен, это лишь начало расследования. Уже этой ночью я попаду в лапы прокуратора и просветлённого главного храма Бристафа — судьи-обвинителя и инквизитора. Хуже этого ничего невозможно представить.

— Господин, — раздался радостный крик сбоку от кареты. — У нас тут живой.

— Иду. — Отпустив гонца, бросившегося бегом к лошади, герцог тоже скрылся с моих глаз.

Приоткрыв дверцу, чтобы расслышать хоть какие-то звуки за разговорами множества человек, я от усердия зажмурилась.

Кто-то и правда стонал. А это значило, что к моим противникам, помимо герцога, прокуратора и просветлённого, добавился солдат, наверняка видевший настоящую Арианну Растор. Для поддельной, то есть меня, с его чудесным спасением всё ухудшилось многократно.

Длинный плащ герцога полностью скрыл моё тело от чужих глаз. Накинутый на голову, низко опущенный капюшон спрятал лицо. Ткань загораживала часть обзора, но так я могла не бояться, что капли белладонны меня подведут.

Выбравшись из кареты, я поежилась и поплотней закуталась в плащ. С первым же выдохом перед лицом появилось облачко пара.