Во власти чудовища

Глава 5. Майнс-хаус

Дорогу из-за дождей развезло, и, хотя лошадь шла не слишком быстро, телегу шатало то вправо, то влево. Временами она подпрыгивала на кочках и проваливалась в ямы. Из-за тряски почти сразу повязки на груди и животе раненого пропитались кровью настолько, что не осталось ни клочка светлой ткани.

Он стонал и метался, и я держала его за неестественно горячую руку. Честно пыталась хоть как-то помочь. Лекарством из фляжки Гривза смачивала платок и так поила беднягу.

Королевский солдат, он по одному званию являлся для золотоглазых заклятым врагом. Но, глядя на его страдания, я никак не могла заставить себя его ненавидеть. В силу возраста он никак не мог быть тем, кто убивал мою мать и других, сжигал наши дома.

Может, он делал что-то другое, такое же жуткое, злое, но этого я никак не могла знать. Смотрела в его бледное, без кровинки, лицо, и сердце ныло от жалости.

Нельзя, чтобы так мучился живой человек. Любой — обычный или золотоглазый.

Несколько раз к телеге подъезжал герцог. Гривз держался рядом, присматривал за больным. Когда измученный тряской бедняга впал в беспамятство, седоволосый мужчина сказал:

— Будет чудом, если он не преставится до Майнс-хауса.

Не выдержи раненый тягот пути, никто бы не удивился. Под прикрытием темноты, улучив время, я могла закрыть платком его нос и рот. Избавиться от единственного свидетеля, который мог опознать настоящую графиню Растор. У неё, конечно, были и другие знакомые, но они далеко. А солдат близко и едва дышит. И можно сказать себе: убить его милосерднее, чем заставлять мучиться дальше.

Мысль здравая, расчётливая, наверное, правильная, но не моя.

Узнай о моей нерешительности брат, не переставая, кричал бы:

— Королевского пса жалеешь? Совсем с ума сошла, принцесска сопливая?

Но я не могла вот так просто взять и собственными руками убить человека.

* * *

До поместья Майнстраха мы добрались глубокой ночью. Преодолели мост через неширокую реку, затем ещё один — уже перед толстыми замковыми стенами. Когда въехали в арку ворот, каждый звук усилился вдвое. И цокот копыт, и скрип колёс, и хриплое дыхание впавшего в беспамятство раненого.

Даже ради спасения собственной жизни, я не смогла убить бедолагу. А он оказался двужильным. Дотянул-таки до места, где ждала помощь. Горел в лихорадке, хрипел, кашлял кровью, но всё-таки жил.

Лекарь с помощниками подбежал к раненому, стоило нам остановиться. Мне помогли спуститься на землю, а дальше я присоединилась к наблюдающим за тем, как бесчувственное тело снимают с телеги. Уложив раненого на отрез плотной тёмной ткани, его быстро понесли к распахнутой боковой двери нижнего этажа.

— Всем разойтись. Горхал, останься.

Площадь перед замком тотчас опустела. Осталась лишь я и герцог с одним из своих людей. Приказ разойтись не коснулся и нескольких воинов, держащих в руках горящие факелы.

— Из Бристафа уже прибыли? — спросил герцог.

— Нет, господин.

— А Юлий?

— Если его не было с вами, то он ещё не вернулся.

— Как только появится, отправишь его ко мне. Когда приедут из Бристафа, найдешь меня сразу. Какой бы час ни был, понятно?

— Да, господин.

Теперь настала моя очередь.

Герцог остановился рядом со мной, подал руку.

— Позвольте проводить вас в Майнс-хаус, миледи.

Я осторожно коснулась его рукава кончиками пальцев.

Мы поднялись по лестнице к главному входу — высоким резным дверям, возле которых, склонив голову, стоял представительный мужчина в ливрее.

— Его Светлость ожидают в малой гостиной.

— А что Её Светлость?

— Отдыхают, мой господин, как и ваша сестра.

От числа упомянутых Светлостей мне что-то стало сложно дышать.

Отправляясь сюда, что я знала о Майнстрахе, кроме того, что он убийца? Да практически ничего. Его отец уже года три как преставился, мать, вроде бы, давно умерла. Наличие Её Светлости означало, что герцог женат.

А как же приказ короля?

Пытаясь понять, что происходит, и как-то подготовиться к тому, что меня ожидает, я без особого любопытства смотрела по сторонам. Мы прошли несколькими коридорами, причём в двух местах нам встретилась стража. Поднялись по небольшой лестнице в более новое, судя по виду, крыло. Установленные на стенах масляные лампы не без труда разгоняли ночной полумрак.

Я подумала, мы идём туда, где на страже стояли двое вооружённых людей, но герцог неожиданно остановился. На полу возле двери виднелась полоска яркого света.

— Прошу обождать меня здесь, — сказал он и скрылся внутри.

Дверь за ним закрылась, но не полностью. Узкий луч яркого жёлтого света остался разрезать полумрак коридора.

Герцог говорил тихо. Его собеседник — судя по голосу, молодой мужчина — значительно громче. А ещё, я могла бы поклясться, тот, кто нас ожидал, был не трезв.

— Ты прочёл его?.. И что же, девка не врала?..

Как же мне мешало сейчас отсутствие волчьего слуха. Несмотря на то, что в коридоре находилась охрана, я сделала шаг к приоткрытой двери. Зажмурилась в попытке разобрать слова герцога.

Слова другого мужчины я слышала от и до. Они путали меня, сбивали с толку.

— Он надо мной смеётся! И ты, Дани, издеваешься тоже! Зачем ты её сюда притащил? Или, думаешь, после Корделии я соглашусь на отродье каких-то Расторов?

В этот раз ответ герцога я услышала полностью:

— Король отдаёт графиню с приданым в полмиллиона золотых тхиров в год, в целом — пять миллионов. И разрешает тебе вернуться в столицу, когда родится ребёнок. Разве этого мало?

— Даниэль, да ты и правда издеваешься надо мной!

Дверь внезапно распахнулась, и на пороге, облитый ярким светом десятков горящих свечей, появился высокий мужчина.

Глаза, привыкшие к темноте, не сразу разглядели его лицо, а когда это случилось — рядом с герцогом, одетым лишь в брюки и расстёгнутую на груди кружевную рубашку, растрёпанным, с ополовиненной бутылкой в руке, появился другой — исключительно в чёрном. У этого герцога на лице имелся приметный шрам. Плечи казались шире, рост — больше. И, в отличие от первого, от герцога в чёрном веяло силой.