Во власти чудовища

Глава 7. Чтобы выжить

Только утром, взглянув на своё отражение в зеркале над тазом для умывания, я поняла, о чём за всеми этими страхами позабыла.

— Господин Гривз, — я выглянула из комнаты. — Господин Гривз?

Казарма оказалась пуста. Шагая с чрезвычайной осторожностью, будто из воздуха мог соткаться дикий зверь и напасть на меня, я огляделась по сторонам. Нашла на стоящем у стены табурете своё разорванное теперь уже до конца несчастное платье. Ощупала карманы несколько раз и, не разгибаясь, закрыла глаза.

Флакончики с белладонной исчезли.

«Успокойся. Они, наверное, где-нибудь валяются на полу».

Исползала всю казарму, заглянула под каждую кровать. Собрала всю пыль плащом Даниэля.

Нашла один разбитый флакон. Но их было два!

Принялась искать снова.

Со двора доносились команды, солдаты могли вернуться сюда в любой миг. Когда раздались чьи-то шаги, пришлось сбежать в комнату Гривза.

Закрыв дверь на засов, я подошла к зеркалу. Золотые радужки, будто солнечные лучи, теперь светились ещё ярче, чем прежде.

Ударила кулаком по стене, согнулась, пытаясь дышать.

Мне представилось, что со мной сделают. Особенно после этой ночи.

Если Гривз перережет мне горло, посчитаю себя самой везучей на свете.

Прижала ладонь ко рту, распрямилась. Открыла глаза, смотрю, а в центре кровати на сером белье — мой флакон.

Огляделась по сторонам, но крохотная комната, как и прежде, оказалась пуста. Распахнула шкаф — прячущихся среди вещей людей не нашла.

Флакон всё ещё лежал на кровати. Как напоминание, что кто-то знал мою тайну и собирался играть со мной, будто кот с мышью.

После приёма настойки сердце стало биться, как у маленькой птички, попавшей в силки. Не в силах усидеть на месте, я принялась ходить от окна до двери. Пальцы подрагивали от волнения, и я сжала кулаки.

Зачем кому-то приносить сюда флакон с белладонной?

Этого я не понимала.

Если со мной кто-то решил поиграть, то в чём состоят цели и правила этой игры?

Этого тоже не знала.

Но если никто со мной не играл, придётся поверить, что флакон сам собой появился на этой кровати. А я ведь не спала на ней, даже на край не присела.

Резко остановившись, я уставилась на закрытую дверь. Света из узкого забранного решёткой окна не хватало, и видела я не так много — плотные тени по углам, царапины на плотно пригнанных серых от старости досках, обитые металлом углы, задвинутый засов и замочную скважину без ключа.

Чтобы не отвлекаться, я закрыла глаза.

Когда Гривз оставил меня в своей комнате этой ночью, я и правда не касалась его кровати ни рукой, ни ногой. Но мне требовалось смыть с груди кровь того здоровяка, да и следы других прикосновений тлели на коже. И тогда я сняла с себя плащ. Объёмный, тяжёлый и плотный, сшитый из гладкой ткани, он соскользнул на пол, стоило его устроить на табурете. Отряхнув от пыли, я положила плащ на кровать.

Где находились флакончики — в платье или в плаще? Хоть убей, я не помнила.

Но это оно, единственное объяснение, как флакон оказался на кровати. Он выпал из кармана плаща ещё ночью. Одевшись вновь, я не увидела, что на постели что-то осталось лежать. Как раз стояла спиной к огарку свечи. Ночью, даже на светлом, могла не заметить столь небольшую вещицу. Да и думала о другом. Тряслась от холода и переживаний, перед глазами стояли лица голодных мужчин.

Да-да, именно так всё и было. Я могла не заметить флакон.

А уж напридумывала! Голову едва не сломала, кому бы в доме бывшего главнокомандующего стражами чистоты крови могло прийти на ум помогать желтоглазой.

Шумно выдохнув от облегчения, я подошла к туалетному столику и тщательно умылась и расчесала волосы. Чёрные из-за расширенных зрачков глаза в отражении казались огромными на всего за день осунувшемся бледном лице. Удары, нанесённые Варгом, к утру проявились тёмными синяками. Левая часть лица припухла, и я приложила к коже тряпку, смоченную холодной водой.

Её, кстати, в кувшине осталось немного, на самом дне.

Жизнь продолжалась. Живот требовал пищи. За окном становилось светлей. Я ждала решения своей судьбы с нетерпением, пусть и опасалась того, что дальше случится.

Гривз сказал, что я ещё могу стать герцогиней. Даниэль говорил своим солдатам об этом же, но другими словами. Жаль, его не поняли. Верней, не пожелали понять.

Варг недооценил того, с кем мы связались. Я тоже думала, что страшней всего оказаться раскрытой. А здесь всё оказалось не так. То, что брат задумал сделать — безумие. Этот огромный замок, охрана на всех углах, десятки солдат, а может, и сотни, если казарм больше одной. Люди здесь жестокие даже к своим. И против таких врагов он хочет выступить своей маленькой стаей?

Я так задумалась, что не сразу услышала осторожный стук в дверь.

— Миледи, вы проснулись?

— Да, господин Гривз.

Взялась за засов, и подумалось вдруг, а стоит ли мне выходить? Сейчас, за запертой дверью, я в безопасности. Но что если уже всё решилось и не в мою пользу?

— Его Светлость дал распоряжения обо мне? — спросила я осторожно.

— Его Светлость сейчас ничего не решает. На рассвете в замок прибыл прокуратор из Бристафа, с ним первосвященник Храма Архангела Люциана, просветлённый Теодориус. Они уже допросили выжившего, теперь ваша очередь, леди Растор.

Значит, тот бедолага выжил. И дал показания, возможно, против меня.

— Прошу поспешить, вас все ждут, миледи.

Звучало угрожающе, но что в этом замке мне не угрожало?

Натянув капюшон пониже, я открыла дверь.

Гривз пришёл в сопровождении двух рослых солдат в кроваво-красных мундирах с шевронами королевской гвардии. За их широкими спинами находился ещё один человек. Серый цвет хламиды до пят и низко надвинутый капюшон превращал его в неприметную тень.

Из четверых явившихся за мной мужчин этот — невысокий, худощавый, скромно одетый — представлял собой самую большую опасность.