Во власти дракона

ГЛАВА 1

Ледяная вода обожгла лицо, как пощёчина. Вдох оказался невозможен: лёгкие заполнила ледяная паника, и я захлебнулась воздухом, который не могла поймать.

Первая мысль была кристально чёткой, почти истеричной:

«Какого… почему на мне нет трусов?»

Руки инстинктивно дёрнулись вниз, чтобы прикрыть себя, но запястья тут же рвануло холодным металлом. Кандалы. Ноги тоже были скованы короткой цепью, которая не позволяла даже нормально встать. На теле – почти ничего, только рваная, почти прозрачная тряпка, которая прилипла к телу, как вторая, мокрая кожа. Каждое движение обнажало то, что я отчаянно хотела скрыть: грудь, бёдра, живот. Ткань не прикрывала – она выставляла напоказ.

Холод пробирал до костей. Тело отозвалось на холод мгновенной дрожью, по спине побежали ледяные ручейки. Я задрожала.

– Поднимите товар, – произнёс надменный, скучающий голос где–то сбоку.

Меня дёрнули вверх за цепи, как тряпичную куклу. Босые ноги коснулись пола – и я вздрогнула. Мрамор был горячим, почти обжигающим. Контраст с ледяной водой пробил дрожь до костей. Кожа покрылась мурашками, тело напряглось от этого странного, почти болезненного контраста. Я стояла, мокрая и полуголая, перед сотнями горящих глаз.

А передо мной... Зал. Тёмный, душный, пропитанный запахом пряностей и крови. Ряды лож, утопающих в шелках, – и в каждой тени сидели те, кто смотрел на меня, как на мясо на разделочной доске. Чешуя на скулах и плечах переливалась золотом при каждом движении, но они не шевелились, только ждали.

– Человеческая женщина! – громко объявил ведущий, высокий тип в бордовой мантии. – Начальная ставка – триста золотых.

По залу прокатился возбужденный гул.

Я стояла, пытаясь одновременно прикрыться скованными руками и не упасть. Сердце колотилось где–то в горле, готовое вырваться. Страх был липкий и настоящий, но злость пока перекрывала его, как горячая волна.

«Попала. Реально попала. Это не фильм, не бред, не больница после аварии. Меня, мать вашу, продают».

– Триста пятьдесят! – крикнул кто–то слева.

– Четыреста, – лениво бросил женский голос из другой ложи.

Я медленно обвела взглядом зал, отчаянно пытаясь найти хоть одно нормальное, человеческое лицо. И тогда увидела его.

Он сидел в самой высокой ложе, в тени, которая поглощала свет. Один, даже стража стояла в отдалении, не решаясь приблизиться. Длинные чёрные волосы, часть из которых была заплетена в сложные косы. Голый торс, перечеркнутый старыми шрамами и тяжёлыми золотыми цепями. Браслеты на запястьях. Чёрные шаровары сидели низко на бёдрах. Босые ноги. Он не сидел – он возлежал, как пресыщенный хищник, которому лень даже шевельнуться. Но его глаза... Узкие, золотые, с вертикальными зрачками – они смотрели прямо на меня.

Он слегка наклонился вперёд.

Ведущий заметно напрягся, голос дрогнул:

– Владыка Ашерон, вы… желаете участвовать?

Тишина упала на зал, тяжёлая и густая, как бархатная штора.

Мужчина не ответил сразу. Он продолжал смотреть на меня так, будто видел призрака.

А потом медленно, почти лениво поднял руку.

– Тысяча, – сказал он низким, хриплым голосом, от которого у меня по телу пробежала странная, запретная дрожь. – Она моя.

По залу пронёсся шёпот. Кто–то ахнул. Кто–то тихо выругался.

Я стояла и смотрела на него, чувствуя, как холодные капли с мокрых кудрей стекают по груди, по животу, по бёдрам. Сердце стучало тяжело и часто.

«Отлично, Ева. Поздравляю. Тебя только что купил самый страшный и опасный мужик в этом цирке».

Мужчина поднялся. Высокий, слишком высокий. Когда он спускался по ступеням к сцене, каждый его шаг будто продавливал воздух вокруг. Существа в зале инстинктивно отодвигались, опускали глаза.

Он остановился прямо передо мной.

От него пахло дымом, раскалённым металлом и чем–то сладким, почти пьянящим. Два пальца легли мне под подбородок – и резко, без предупреждения, запрокинули голову назад. Я встретилась с ним взглядом. Его зрачки расширились.

– Наэя... – выдохнул он почти беззвучно, и в этом звуке было столько боли и древней тоски, что у меня перехватило дыхание.

Я резко выдернула лицо из его пальцев, хотя это далось мне нелегко.

– Я – Ева, – сказала я хрипло.