Во власти фэйри

ГЛАВА 1

Мне не следовало вставать с постели в три часа ночи.

Мне не следовало услышать, как в дальнем конце коридора хлопнула дверь, ведущая из восточного крыла.

Мне не следовало босиком красться за своим женихом.

Но именно это спасло мне жизнь.

Я хотела зайти к Орсону, но услышала его ровный голос и замерла, прижавшись к двери.

– Как же я устал… Поскорее бы с этим покончить.

– Свадьба уже совсем скоро, господин, – ответил ему советник Эдгар.

– Скоро, – процедил Орсон. – А потом придётся терпеть её пустое личико, пока она не выполнит своё единственное предназначение и не родит наследника.

О ком он говорит?

Что–то звонко разбилось об пол.

– Но её графский титул стоит значительно дороже, чем содержимое её хорошенькой пустой головки. Если бы не договор… с ней случился бы прискорбный несчастный случай уже на следующее утро после свадьбы.

Это… обо мне?

Орсон… говорит это про меня? Тот самый Орсон, который месяц назад подарил мне рыжего щенка и смеялся, когда тот лизал мне пальцы. Тот, кто прошлой средой прижимался лбом к моему и клялся, что без меня задохнётся. Который нелепо вальсировал на балах и ни разу не отводил от меня взгляда.

– Господин, разве ее семья не обеспокоится, если она умрет так скоро после свадьбы?

– После свадьбы её семья уже ничего не сможет мне сделать.

– Вы уверены в своем плане? А если девчонка бесплодна? Время уже…

– Да знаю я про время! – перебил его Орсон. – Если окажется бесплодной – тем хуже для неё. Отправлю её туда, где титулы никого не интересуют, – Орсон издал короткий, сухой смешок. – «А молодой богатый граф быстро найдёт себе более достойную замену.

Я зажала себе рот ладонью, чтобы не закричать. Сердце колотилось так громко, что я боялась – они услышат. Волосы прилипли к вискам от холодного пота.

Как я могла не замечать этого раньше?

Он врал, все время нашей помолвки и до нее. Каждой улыбкой, каждым «доброе утро», каждым поцелуем руки.

Я не помнила, как ушла, не помнила, как оказалась в своей комнате, помнила только, что стояла у окна и смотрела на звезды, которые казались мне лезвиями.

Я запрещала себе думать. Стоило остановиться хоть на минуту – и я бы осталась.

Я быстро натянула повседневное платье, накидку. Пальцы дрожали так сильно, что я дважды промахивалась мимо крючков на сапогах.

Тихо приоткрыла дверь и, убедившись, что в коридоре никого нет, я выскользнула наружу. Мне повезло: стояла глубокая ночь, и ходы для прислуги пустовали. Я быстро добралась до конюшни.

Конюх спал в стоге сена – крепко, с присвистом. Седлать коня одной мне еще не приходилось, но руки двигались будто сами. Рыжик стоял смирно, только косил на меня влажным глазом, будто действительно всё понимал.

– Если я останусь, – шепнула я ему в теплую морду, – мне конец.

Рыжик вздохнул и позволил затянуть подпругу.

Ворота я открыла сама. Они скрипнули, но ветер в ту ночь выл так сильно, что скрип утонул в его голосе. Платье задралось, когда я вскочила в седло, но думать о приличиях было некогда.

– Беги, – шепнула я ему в тёплое ухо. – Пожалуйста.

Мы вылетели из конюшни в тот самый миг, когда в доме зажглись первые огни. Крики взорвались сразу, как порох.

– Леди Вивьен нет в комнате!

Собачий лай разорвал ночь, глубокий, яростный, такой, обычно слышен на охоте.

Я оглянулась.

Из псарни уже выскочило несколько массивных фигур с тенями огромных животных.

– Вивьен! – зазвенел голос Орсона. Им он говорил мне «доброе утро». – Вернись, милая. Ты простудишься.

Я вонзила пятки в бока Рыжика. Старый конь рванул с места, и я чуть не вылетела из седла.

Я мчалась вперед. Ворота. Поля. Деревья. Лай становился ближе. Он уже дышал мне в спину.

В ближайшей деревне я спрыгнула с коня.

– Беги.

Рыжик исчез в темноте. Я помчалась в лес.

Ветки хлестали по лицу. Между стволами огромных деревьев, мне мерещились факелы.

Я влетела в узкую лощину – и воздух вдруг изменился. Сделался тяжелым, сладким, с привкусом металла и ночных цветов, которых здесь не могло быть в принципе. Я замерла на миг. Даже деревья здесь росли иначе: выше, темнее, корявей, будто кто–то скопировал обычный лес, но нарочно перекосил, чтобы было не по себе.

Я споткнулась и упала на колени в мягкий мох. Легкие горели огнем, я пыталась заставить себя подняться, но ноги не слушались.

Он просто возник между двумя старыми дубами, словно всегда стоял там и ждал, пока я добегу.

Высокий мужчина с пепельно – белыми волосами. Его глаза были ярко – голубые, словно лед в полдень. Лицо… боги, это лицо было таким красивым, что смотреть на него было больно.