Во власти холода

Глава 3

Вернувшись в свой главный лагерь, Калеб отнес все еще лежащую без сознания женщину внутрь и положил ее на свою кровать. Оставив ее на мгновение, он быстро разгрузил сани, убрал их, прежде чем вернуться к ней.

Ловкими руками, после многих лет ловли и снятия шкур, он использовал один из своих ножей, чтобы снять с нее одежду. При виде обнаженной женщины, впервые почти за пять лет, у него болезненно заныло в паху. Несмотря на порезы и синяки, которые пересекали ее тело, она была потрясающей...

Покачав головой от таких мыслей, Калеб подкинул дров в печку, поставил на нее чайник с водой, чтобы согреть, и взял запас медикаментов. Лицо женщины было покрыто мелкими порезами и царапинами, за исключением большой раны, которая тянулась от брови до линии роста волос, похоже, нуждалась в наложении швов.

Ее торс, руки и ноги были покрыты большими неровными синяками, и, как он и думал, ее плечо определенно было вывихнуто.

Переползая через нее, тщетно пытаясь не обращать внимания на мягкость ее тела, Калеб поднял ее руку в воздух. Поставив ногу ей под мышку, он одним мощным рывком вернул ее обратно в гнездо с отвратительным хлопающим звуком.

Женщина слегка застонала, когда он сделал это, но все еще не проснулась.

Перелезая через нее, он порылся в своих припасах и нашел несколько рулонов ткани. С их помощью он осторожно приподнял женщину и аккуратно прижал ее руку к груди, затем крепко перевязав ее.

Затем он начал осматривать остальную часть ее тела. Положив руки ей на живот, он осторожно надавил, чтобы убедиться, что живот мягкий и не наполнен кровью или жидкостью. После тщательного осмотра он не обнаружил никаких других серьезных повреждений, кроме большой раны на лбу и плече.

Калеб взял с полки большую миску и наполнил ее горячей водой. Затем он взял одну из своих немногих по-настоящему чистых вещей и немного мыльного порошка, чтобы взбить пену, прежде чем вернуться к женщине.

Осторожно, начиная с головы, он обмыл ее избитое и порезанное тело до самых кончиков пальцев ног. К счастью, его экстренная подготовка взяла верх, и он смог сделать это с отрешенностью. Когда она наконец была чистой, он взял два самых тяжелых одеяла и накрыл ее ими, убедившись, что края плотно подоткнуты.

Он тащил ее пять миль и работал так усердно, не для того, чтобы она умерла от переохлаждения. Теперь он обратил все свое внимание на кровоточащую рану на ее лбу.

Вылив грязную воду на снег, Калеб снова наполнил миску, добавил еще мыла и принялся зашивать рану. При ближайшем рассмотрении, когда он глубоко очистил отверстие, он послал благодарность тому Богу, который присматривал за ней, когда увидел, что все не так плохо, как он боялся. Хотя порез был длинным, он оказался не таким глубоким, как ему показалось вначале.

Взяв нитку и иголку из своего набора и открыв одну из своих драгоценных упаковок спирта, Калеб тщательно их обработал. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, он начал накладывать швы, стараясь быть уверенным, что после этого не останется ужасного шрама. К счастью, женщина оставалась без сознания и во время этой процедуры, что делало работу если не легче, то менее напряженной для него.

Когда все закончилось, Калеб позволил себе большой глоток виски, который обычно употреблял только в медицинских целях. Сделав второй глоток из бутылки, он посмотрел на женщину в своей постели и задумался, что же с ней случилось. На ней не было никаких отметин, указывающих на нападение животного, но это все еще не объясняло, как она оказалась здесь, покрытая порезами и синяками. Неужели тот грохот, который он слышал, был разбившимся самолетом или вертолетом?

Неужели ей каким-то образом удалось выжить и она случайно наткнулась на его лагерь? Это многое объяснило бы, но он знал, что ему придется подождать, пока она проснется, чтобы услышать от нее всю историю.

Нежно погладив ее по макушке, Калеб покачал головой. Что он собирается с ней делать?

Вздохнув над загадкой, которую она ему преподнесла, он устроился спать на полу рядом со своей кроватью. Если бы она проснулась ночью, он хотел бы иметь возможность остановить ее от блужданий. Он погасил все свои фонари, кроме одного, зная, что ему понадобится свет, если она очнется...

В течение следующих двух дней Амелия то приходила в себя, то теряла сознание, так и не осознав по-настоящему окружающий мир. Калеб проверял ее ежечасно, поправляя одеяла, если она их сбросила, ложкой поливая водой пересохшие губы и осторожно поправляя тело, чтобы предотвратить появление пролежней.

На третий день Амелия наконец проснулась, испытывая сильную жажду и смущение.

- Дейл, - прохрипела она, протягивая к кому-то руку.

- Тише, - произнес незнакомый голос, когда грубая мозолистая рука взяла ее за руку. - Тише, - повторил голос. - Ты в безопасности.

- Дейл, - всхлипнула Амелия, желая, чтобы он был рядом.

- Дейла здесь нет, - произнес голос тоном, каким говорят с ребенком. - Меня зовут Калеб.

- А где Дейл?- умоляла она, и слезы выступили у нее на глазах.

- Прости, - успокаивающе произнес голос, гладя ее по лбу, - когда я тебя нашел, с тобой никого не было.

Амелия посмотрела в ту сторону, откуда доносился голос, и увидела лицо незнакомца, скрытое густой порослью темных волос. В страхе она попыталась отодвинуться, но остановилась, почувствовав резкую боль, исходящую одновременно из левого плеча и лба.

- Нет, нет, - мягко предупредил Калеб, - не двигайся. Ты вывихнул плечо, и мне пришлось его вправлять.

- Я... - Амелия запнулась, чувствуя головокружение. - Я…

- Все в порядке, - сказал мужчина, снова пытаясь успокоить ее. - Ты отдыхай. Через некоторое время мы сможем поговорить еще.

Амелия кивнула в знак согласия, слишком утомленная их коротким разговором, чтобы спорить.