Во власти клыков

6. Немного об ожогах и других болезнях

Микки было хорошо. Сначала он сам не понял, почему, но потом, не открывая сомкнутых век, почувствовал сопение тёплой Тарки, уснувшей на его груди, и улыбнулся с каплей самодовольство, небрежно почесав кошачьи ушки, что опять красовались среди девичьих волос. Ему понравилось обладать ей. Быть главным, сильным, подчинять себе и слушать, как она стонет, извиваясь, и умоляет, чтобы он не останавливался. Это было приятное чувство полной власти над… Над жертвой? Что-то подобное появлялось, когда его острые клыки вонзались в податливую плоть зверушек, разрывая в клочья сосуды, а полость рта и язык утопали в чуть вязком металлическом вкусе крови, стремясь поглотить всё больше этой алой жидкости, не имеющей для вампиров цены. Но тогда им управляли жажда наживы, инстинкт древнего охотника, а сейчас было что-то другое. Не любовь, нет. Желание, страсть и… И всё. Но Мику было хорошо.

А в следующую минуту стало нестерпимо больно. Жаркий солнечный луч, давно пробившийся сквозь сумрак сплетённых над головой еловых веток, слишком долго лизал его щёку будто языками пламени и оставил после себя быстро наполняющийся ликвором пузырь ожога. Мик, осознав это, дёрнулся, сбросил с себя Тару и поспешно отполз в тень, держась ладонью за изувеченное лицо.

— Дьявол, как же жжётся! — шёпотом выдохнул он, еле слышно поскуливая, и рывком отвернулся от проснувшейся Антарес, спрятал подступившие слезы и гримасу боли. Только что он ощущал себя хозяином жизни, которому подвластно всё, а теперь упал на дно, оказавшись слабаком, что так по-идиотски боится дневного света. Чёрт, вот надо же было им так долго спать…

— Солнце? — сразу же догадалась Тарка и тронула его за плечо. — Дай я посмотрю, Мик.

— Отстань, всё само пройдёт, у меня хорошая регенерация, — глухо сказал он, не оборачиваясь. — Иди домой, твоя ведьма тебя потеряет.

— Покажи, — она силой отняла его руку и присвистнула, оценив болезненность волдыря. — М-да… Тихо, сейчас я помогу. Ну же, не упрямься, дурачок.

Антарес поднесла к щеке прохладную ладонь, что-то нашёптывая, и Микки с шипением выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, почувствовав облегчение.

— У вас осталась мазь, что я давала в прошлый раз для Лекса?

— Не знаю, у отца надо спрашивать… Да мне уже лучше, спасибо, — выдавил из себя Мик, исподлобья глядя на ведьму. Та покачала головой и чуть обеспокоенно сказала:

— Пошли ко мне, возьмёшь снова это средство. Если не намазать, останется шрам.

— Ерунда, — отмахнулся Мик, которого такая забота со стороны Антарес чертовски раздражала, грубовато притянул её, чтоб вновь почувствовать себя на коне, стремительно поцеловал, царапнув неровным клыком, и поднялся. — Домой пора. Пока.

— Увидимся вечером? Здесь же, — лукаво улыбнулась Тарка, будто невзначай задев ремень на его брюках.

— А ты хочешь? — слегка понизил голос Мик и посмотрел на неё с тщательно скрываемым волнением.

— Конечно. Мне понравилось. Ты ведь это ожидал услышать?

— Может быть, — не признался Мик, толком не ответив, и поплёлся к дому, избегая излишне солнечных мест. Во дворе он увидел шикарную чёрную карету, смекнул, что это транспорт тех самых долгожданных гостей, и совсем повесил голову. Отец, в одиночестве сидящий в затемнённой гостиной, задал ему привычную взбучку, вздохнул и достал мазь.

— Больно? Терпи, сам виноват.

— Терплю, — собрал волю в кулак Мик. — Кто к нам приехал?

— Мой друг Алессандро и его сестра Мэри. Веди себя как следует. Договорились? — спросил Георг, закрепляя на щеке сына широкий пластырь.

Мик пробормотал что-то неопределённое и пошёл в свою комнату, у дверей столкнувшись с Мэри, которая, по всей видимости, шла из душевой.

— Привет, — первым пришлось сказать Мику, надев маску радушного и вежливого хозяина, потому что они оказались совсем напротив друг друга. Мэри фыркнула, окинула его полным презрения взглядом и спросила:

— Это ты, что ли, старший сын? Полукровка…

— Я, — злобно ответил Мик, которому сходу не понравился её тон, и хотел огрызнуться в ответ, придумав выпад побольнее, но девушка уже скрылась за дверью.

Мик постоял с минуту, махнул рукой и тоже пошёл к себе, где с размаху плюхнулся на кровать, больной щекой неосторожно задев подушку. Он сдержанно зашипел, но тут же затих и прислушался, уловив незнакомый мужской голос, что доносился из гостевой комнаты, которая находилась совсем рядом, за стенкой.

— Мэри, ты уверена, что видела именно Странника?

— Конечно. Я прекрасно разглядела его. Ал, он наверняка тебя ищет, вот и оказался в этих краях вслед за нами, — с тенью беспокойства ответила девушка.

— Да… Хорошо, что он не знает, как ты выглядишь. А что с той девчонкой?

— Он забрал её с собой.

— Понятно… — протянул Алессандро, долго молчал, а потом, кажется, пошёл к дверям. — Ладно, Мэри, разберёмся. Слушай, с тобой всё в порядке? Мне не нравится твой румянец…

— Всё в порядке, Ал, не накручивай. Я просто устала. Иди, отдыхай.

Мик ничего не понял из невольно подслушанной беседы и решил тоже лечь спать, но заснуть не получалось. Промаявшись с час и отлежав себе все бока, он встал, осторожно сдвинул тёмную штору и, убедившись, что на улице стало пасмурно, а гадкий солнечный свет с трудом пробивается сквозь плотные тучи, обрадованно выскользнул в полутёмный коридор. Мик заглянул в комнату брата, надеясь позвать его с собой, но тот безмятежно дрых, подложив под щёку обе руки. Микки тихо рассмеялся и пошёл вниз один. Он думал, что не спится только ему, но в углу гостиной за низким кофейным столиком опять увидел юную вампиршу. Она через трубочку, как коктейль, потягивала из стакана густую, рубинового цвета кровь и слегка болезненно жмурилась. Мик, днём будучи больше человеком, чем вампиром, передёрнулся и, поморщившись, хотел пройти мимо, но девица остановила его.