Во власти кредитора

Глава 1

*Мира*

– Мира, у тебя мобильник разрывается уже пятнадцать минут, – слышу я недовольный голос из комнаты для персонала.

Я смахиваю тряпкой крошки с последнего столика и иду в подсобку переодеваться. Моя смена в столовой закончилась и нужно бежать в ночную в «Гриль бар».

На экране телефона светится семь пропущенных звонков от Вета и четыре сообщения от него же.

Я смахиваю экран вверх и открываю диалог со своим гражданским мужем.

Терпение Вета от «Мироша, срочно перезвони!», до «Да, блять, Мира, где ты шляешься?» разгоняется за семь минут.

Внутри зарождается паника. Не дай бог что-то случилось с бабушкой.

Я набираю номер Витали, но слышу только длинный гудки. Теперь трубку не берет он.

Гадство.

Руки нервно дрожат. Отгоняя самые страшные мысли, я снова звоню своему парню. Тишина.

Я мысленно стону и сажусь на ближайший стул.

Ноги гудят, в голове туман, жутко хочется спать, но об отдыхе я запрещаю себе даже думать.

Я изо всех сил стараюсь запихнуть разбушевавшееся волнение подальше в себя, в самые дальние уголки своей заброшенной души, чтобы не сорваться на плач и не послать все к черту.

Я работаю на двух работах, и так сложилось, что смены выстроились одна за другой. Поэтому день я пашу в маленькой дешевой столовой, а к семи вечера бегу в бар.

В «Гриль баре» я работаю официанткой и каждую смену все больше и больше ненавижу эту профессию, хотя нет – ненавижу я людей.

Заведение небольшое и далеко не первоклассное. Качество кухни звучит лишь в названии, а на самом деле меню ограничивается дешевыми бургерами, пиццей, низкой категорией мясных полуфабрикатов и бесконечного пойла.

Посетители – неотесанные хамы с завышенной самооценкой, которые смотрят на официанток, как на низшую обслугу. Самое противное, что не только смотрят, но и ведут себя так же, позволяя себе хватать девушек за руки, бросать сальные комплименты и осматривать так, что хочется пойти помыться.

Петрович, хозяин заведения, следит за безопасностью официанток, но от грязи похабного отношения пьяных мужиков защититься невозможно.

Я всегда одеваюсь максимально закрыто и придерживаюсь требований администрации: широкая, белая футболка, черные брюки, волосы, поднятые в хвост. Но если грудь третьего размера и упругие ягодицы спрятать можно, то миловидное лицо нет.

Пухлые, розовые от природы губы я прячу за бледным блеском, пшеничного цвета волосы туго затягиваю резинкой, макияж не наношу вообще. Но мои миндалевидные глаза голубого цвета, маленький курносый нос и по-детски милые щечки привлекают внимание и без косметики. Я миниатюрная, невысокого роста и стройная, но даже то, что я максимально кошу под подростка, не спасает от брезгливых домогательств.

Домой я прихожу в два часа ночи, а утром в шесть утра все начинается заново, по кругу.

День гадкого сурка. И только деньги, что платит Петрович за терпение, как он говорит, и чаевые, которые все остаются девочкам, заставляют меня снова и снова идти в это отвратное место.

У меня есть час между сменами, чтобы забежать домой и проведать бабушку. Я хлопаю себя по щекам, делаю глубокий вдох и принимаюсь переодеваться.

Сердце колотится, как сумасшедшее, предчувствие чего-то очень мерзкого не отпускает.

На грани паники я заскакиваю на кухню, получаю свою долю не проданной столовской еды, выбегаю на улицу и несусь в сторону остановки.

В маленьком рюкзачке звенит телефон. Впопыхах и чуть не роняя пакет с салатами, я достаю мобильник и охрипшим от волнения голосом отвечаю на звонок.

– Да, Вет?

Сердце туф-туф-туф...

– Наконец-то! Ты спишь там, что ли, на работе? – накидывается на меня мой гражданский муж.

Он явно раздражен, отчего я еще больше поникаю.

– Телефон на зарядке стоял. Что случилось? Что-то с бабушкой?

Я останавливаюсь посреди тротуара. Перед глазами кружится улица, и я судорожно выхватываю взглядом темное пятно – дверь здания, и чтобы не упасть, концентрируюсь на единственном неподвижном предмете.

– Да все в порядке с твоей бабушкой! Что с ней будет?

Я медленно выдыхаю, но нервная дрожь не отпускает.

– Ты сейчас где? – спрашивает Вет.

– Иду на остановку. Заскочу домой и в бар в ночную.

– Отбой с баром. Я жду тебя в центре на Самокиша. Вывеска «Капитал». Чтобы не забыла куда идти, сброшу смс.

Я снова застываю. Что значит отбой с баром? Он с ума сошел, что ли? Но от следующей мысли даже радуюсь.

– Ты работу себе там нашел? – а следом еще одна сумасшедшая. – Или мне?