Во власти мафии

Глава 1. Долг, который не простили

Ночь опускалась на город медленно, растягивая тени по улицам, заливая переулки вязким мраком. Я сидела на подоконнике, укутанная в тёплый плед, с чашкой остывшего чая в руках. За окном плыли огни, редкие фары машин проносились по шоссе. Всё казалось обычным — тихим, спокойным, даже слишком.

Пока не раздался раздражающий звонок в домофон.

Поздно. Слишком поздно для гостей. Я подскочила. Что-то внутри — интуиция, шестое чувство, страх — сжалось в тугой комок.

— Кто там? — я надавила на кнопку и попыталась заглянуть в камеру. Пусто.

Может, кто-то ошибся?

Я не успела отойти от панели, как кто-то начал стучать в дверь. Не стучать — бить. Ритмично. Уверенно. Глухо. Стены дрожали от ударов.

— Кто вы?! — голос сорвался с губ. Тишина. Только шорох за дверью. И снова — удар. На этот раз — сильнее.

Я машинально схватила телефон, но экран погас. Ни связи, ни интернета. Всё зависло. Паника вспыхнула мгновенно, обожгла грудную клетку.

— Анастасия Викторовна, откройте. Мы знаем, что вы дома. — Мужской голос. Глухой. Холодный. Никаких сомнений в нём не было.

Я попятилась. Сердце стучало в ушах. Кто они? Как знают моё имя?

Всё произошло за секунды. Грохот — дверь с треском распахнулась, как бумажная. Я закричала. Слишком поздно.

Один из мужчин схватил меня за волосы и потащил в коридор. Я врезалась в стену, больно ударившись локтем. Второй сжал запястье так, что я вскрикнула.

— Без глупостей, девочка. — Второй перегнулся надо мной, глаза его были ледяными, как лёд в виски. — Антон Сергеевич ждёт.

Пока я хватала ртом воздух от боли, они без стеснения обшарили квартиру. Один вытаскивал документы, забрал сумку, выдернул из розетки ноутбук, схватил телефон.

— У вас нет права!..

Мне прилетел пощёчина. Голову отбросило в сторону. В ушах зазвенело.

— У нас есть приказ. — Тот, кто ударил, не поднял голоса. — С нами — или в багажник. Выбирай.

Я выбрала — пошла. Ноги дрожали, мир плыл перед глазами. Но страх был сильнее гордости. Я не знала, кто такой этот Антон Сергеевич. Но по выражению их лиц понимала — лучше не узнавать его гнев с порога.

Поездка была долгой. Меня посадили между ними. Один постоянно смотрел в зеркало заднего вида, второй положил руку на кобуру. Я чувствовала — стоит мне дёрнуться, они не раздумывая применят силу.

Город закончился. Машина мчалась по тёмной трассе, мимо чёрных лесов, в которых не светилось ни одного окна. Потом — железные ворота. Камеры. И особняк. Мрачный, высокий, как будто с другого времени.

Меня втолкнули внутрь. Полы — чёрный мрамор, стены украшены дорогими картинами. Но в доме не было тепла. Только холод, чужой и жестокий.

Они не дали мне ни секунды, чтобы прийти в себя. Не разрешили умыться, переодеться. Сразу — в кабинет.

Он сидел за столом. Его лицо не выражало ничего. Ни интереса, ни злости. Только контроль. Он не моргнул, когда я вошла. Даже не поднял головы.

— Стоять, — приказал. Глухо, как будто я — мебель.

Я застыла, дрожа. Руки свисали вдоль тела. Сердце стучало где-то в горле.

— Твой отец был ничтожеством. Жалкой, трусливой крысой. Умер, как и жил — в долгах. Думаешь, я это забуду?

— Я... я не знала, прошу вас... — голос предательски дрожал.

Он медленно встал. Шагнул ближе. Его фигура нависла надо мной, как тень.

— Молчать. — Его голос стал жёстким, как сталь. — Теперь ты — расплата. Ты — его плата. Ты принадлежишь мне.

Он схватил меня за подбородок. Сжал до боли.

— Смотри на меня, когда с тобой говорят.

Я вскинула глаза. Его взгляд был безжалостным, тёмным, как омут. Там не было ни капли сочувствия. Только власть. Только гнев.

— Поняла?

— Да... — прошептала я, и слёзы потекли сами. Я не хотела плакать. Но тело предало меня.

Он разжал пальцы. Я не удержалась и упала на колени. Он смотрел на меня сверху вниз, с презрением.

— Не думай, что я чувствую жалость. Я просто знаю, как ломать правильно. Быстро — неэффективно. Медленно — навсегда.

Он обернулся к охране:

— Западное крыло. Под замок. Камеру — у двери. Никого не пускать. Завтра — в тренировочный зал. Пусть учится слушаться.

Меня вывели. Руки дрожали. Я не сопротивлялась. Не потому что смирилась. Потому что в этот момент была раздавлена. В клочья.

Комната оказалась просторной, с кроватью, ванной, даже гардеробом. Но она не была моей. Всё здесь было чужим. Никакого окна. Только решётки на балконе.

Я села на край кровати, обняв себя за плечи. Мысли метались. Кто он? Зачем так? За что именно? Но главное — как отсюда выбраться?

За дверью тихо. Только еле слышные шаги охранника. Плен. Роскошный, вылизанный, но плен. Я даже не знала, где именно нахожусь. В каком городе. На какой земле.

Я была у него. И, по его словам, уже не принадлежала себе.