Во власти морского бога

2.1

Отправляться в мир, который тебе знаком лишь заочно – сродни безумству. Однако Лилейн была в том возрасте, когда неизвестное вызывает больше любопытства, нежели страха. Поэтому она без опасений подплыла к кораблям и прислонилась к борту одного из них. Раньше ей доводилось видеть на морском дне несколько подобных человеческих сооружений, но мать всегда одёргивала её и не разрешала приближаться. Впрочем, родительский наказ её редко останавливал. Если Лилейн ставила себе цель, то достигала её, несмотря ни на что.

Услышав человеческую речь откуда-то сверху, она вскинула голову, но никого не увидела. Более того, русалка ничего не поняла. Хмуря брови и мельком бросая мрачный взгляд на палящее солнце, Лилейн ушла под воду. Через некоторое время она всплыла поодаль от того места, где обитали люди. Перед ней раскинулся небольшой пляж с чёрным песком и мелкой галькой. Русалка огляделась, нет ли поблизости кого, затем подплыла и легла на горячую поверхность. Её громкое шипенье затерялось в шуме волн, и Лилейн поспешила охладить чешую в воде. Пришлось колдовать там.

Она переложила свои волосы на левое плечо и принялась массировать шею вдоль тонких разрезов, внутри которых трепетали жабры. Стиснув зубы, Лилейн начала произносить заклинание. Кончики пальцев засветились, и острые коготки вмиг истончились. Иссохшие плавнички упали в воду, а перепонки разделились и обложили пальцы новой кожей. Человеческой. Нежно-розовой. Правда, от боли Лилейн сейчас мало что замечала. Жмуря глаза, в уголках которых блестели слёзы, русалочка продолжала шептать слова, способные превратить её в человека, отрастив ноги и спрятав чешую. Именно это и происходило в следующие бесконечно долгие для неё минуты. Едва русалка произнесла последнее слово, как тонкий девичий крик эхом разнёсся по округе и слился с песней чаек. Выступавший позвоночник скрылся под кожей. О наличии жабр напоминали лишь тонкие шрамы, а хвост разделился надвое. Гримаса боли снова исказила её лицо, и маленькие чешуйки окончательно исчезли.

Лилейн, желая ослабить свою боль, нырнула под воду. Спустя короткое мгновение она вскочила, жадно глотая воздух и превозмогая кашель. Русалочка с ужасом посмотрела на море, теряясь в догадках, которые приходили на ум один за другим.

Тётушка поделилась заклинанием, объяснила, как посылать зов, но ничего не сказала о боли. Не сообщила она и о том, что люди под водой не дышат.

Лилейн вновь легла на влажный песок.

- Придавишь же! – возмутился маленький житель моря, и она отпрянула в испуге.

Что, если он расскажет кому-то и её найдут?

- Да не расскажу я никому, не бойся, - зашевелился под песком краб и вылез из своего укрытия.

- Я это вслух сказала? - удивилась Лилейн.

- Да.

- Ты ведь ничего не видел?

- Видеть-то не видел, но шепотки твои слышал, - и он щёлкнул пару раз клешнями.

Лилейн закусила губу, решая, как поступить: стереть память или запугать, чтобы сам молчал?

- Лучше тебе здесь не засиживаться, могут ведь и заметить. Здесь люди редко появляются. Только парнишка по вечерам приходит поплавать. 

- От него стоит ждать беды? - насторожилась русалочка.

- Не знаю, он молчалив.

- Хорошо. Спасибо. Я поплыву дальше.

- Пойдёшь, - поправил её краб.

- Что сделаю?

- Ты теперь не плывёшь, а ходишь. Так что пойдёшь.

- Хорошо. Я пойдёшь дальше, - кивнула Лилейн.

- Люди говорят: «Я пойду».

- Я пойду?

- Иди.

Растерянно окинув взглядом нового знакомого, Лилейн попыталась встать. Едва она выпрямилась, как ноги подкосились, и русалка, больно ударившись спиной, навзничь упала в воду. Та вновь попала в горло. Откашлявшись, русалочка поискала глазами краба, чтобы спросить совета, но его уже не было видно.  Пришлось самой выкручиваться.

Она начала неумело переставлять ноги, после каждого шага размахивая руками. Соблюдать баланс оказалось крайне сложно, но постепенно у Лилейн получалось. Твёрдая поверхность неприятно царапала кожу. Мелкие камни то и дело впивались в нежные розовые стопы, а прилипшие к внутренней поверхности бёдер волосы мешали при ходьбе.

 Стоило ей заметить волосяной покров не только на голове, как она брезгливо поморщилась. Затем русалка высушила свою роскошную чернильно-синюю гриву и откинула её назад, вновь едва не потеряв баланс.

Когда солнце начало клониться к закату, Лилейн решила отправиться вглубь суши. Но тут она вспомнила, что зов тётушке так и не послала - слишком увлеклась открытиями. Русалка опустилась на колени, сняла серёжку с уха и сжала её в кулаке. С минуту ничего не происходило. Затем украшение ненадолго замерцало холодным синим цветом и потухло.

Лилейн подумала, что зов услышан и, найдя узкую протоптанную тропу, стала подниматься по ней. Вряд ли кто-то узнает, чего ей стоило преодолеть этот крутой склон! И сложность заключалась вовсе не в расстоянии, а в высоте. Русалочка цеплялась за острые выступы скал, как за единственное спасение. От одного взгляда на бьющиеся о скалы волны у неё сильно закружилась голова. Не так Лилейн представляла себе людское существование. Неужели они, имея столь слабое тело, могли что-то противопоставить морским жителям? И как же в прошлом люди побеждали в боях с тритонами, если даже ходьба оказалась настолько сложна?

Вопросов хватало, а ответы ещё стоило заполучить.

Наконец, Лилейн выбралась на небольшую поляну. Дальше был лес, и подходить к неведомой зелёной стене она не решалась. Если тётя услышала зов, то найдёт её и здесь. Поэтому русалка осталась ждать, заодно пробуя свои странные отростки на прочность.

Солнце скатилось за горизонт, а Лилейн ещё стояла на месте. Медленно опускались сумерки. Где-то внизу шумела вода. Неожиданный шорох за спиной заставил её вздрогнуть. Хотя вполне возможно, что это была дрожь - ещё одно доселе незнакомое чувство. Русалочка обернулась и увидела человека. Мужчину.