Во власти поддельного ректора

4. Лесная находка

Мой голос прозвучал тихо и вкрадчиво, хотя я к этому не стремился.

Увидев, как она спряталась за дерево, едва заметив меня, я не стал сдерживать ребяческий порыв свернуть с тропинки и подкрасться со спины.

Интересно, чем она занимается здесь и от кого прячется? То, что она напугана – ни о чём не говорит. В моём обществе все, ещё с самого детства, начинали испытывать бесконтрольный страх. И то, что тогда было проклятьем, на службе оказалось полезной особенностью. Только с девушками сильно мешало.

Симпатичная спинка, кстати, да и остальное. Зря я встал так близко.

Вкрадчивый голос, конечно, эффектен, но то, как она замерла, его услышав, её тело, так близко находившееся сейчас от меня… От неё пахло морем, с чего бы это?

Я прижал её руки к дереву, но она не попыталась выбраться. Её волосы. Запах был от них.

Она подалась навстречу мне, движение лёгкое, едва заметное, бесконтрольное.

Не понимаю, это же больше в духе «соблазни меня», чем «пожалуйста, только не убивай», выходит, она не прочь?.. Что за бред? Её страх, куда он делся?

Он явно был, но исчез, стоило мне оказаться рядом. Я такие вещи хорошо чувствую.

Не счесть, сколько чудных женских взглядов я испытал на себе за свой век. Заинтересованные, говорящие, жаркие, при сокращении расстояния между нами они всегда сменялись неконтролируемой паникой и желанием сбежать. Или жгучим разочарованием, не то от того, какой дар меня выбрал, не то от невозможности побороть чувство страха хотя бы ради моих денег.

О, женщинам всегда было от меня что-то нужно. И они всегда переоценивали свои силы, стремясь провести время со мной. Они отчаянно и честно старались обуздать свою природу, да только я же всё чувствовал. Со стороны получалось довольно забавно. Их старания какое-то время развлекали меня, но злость внутри копилась, и от преследующего меня лицемерия всё трудней становилось дышать.

В конце концов, я перестал позволять им унижаться и отстранился от всех. Чтобы сделать мою жизнь интересной, вполне хватало работы. А женщины жили в параллельной реальности от меня. Я думал, что привык. До этого маленького лесного искушения.

Она не боится меня. Почему? Наверное, мне показалось?

Я опустил одну руку до нежной шеи, обхватил её и, приблизившись к самому уху, повторил свой вопрос.

– Так что ты забыла в лесу, малышка?

С её пока не ведомых мне губ сорвался стон, перевернув у меня всё внутри. Она дёрнулась, словно подставляя шею для поцелуя, а я остолбенел. Безумие? Несомненно. Но за годы службы я отточил своё умение ощущать чужой страх до совершенства, я никогда не ошибаюсь. Она не боялась, она просила.

Нелишним было бы осознать, что должность ректора, на которую я заступаю и моя студентка – не самое верное сочетание, неплохо было бы уловить тихий голос разума, напоминавший, что, даже вне формальностей, не будучи знакомым, не видя лица девушки, я не должен. Но я стоял, восторженно замерев, словно впервые столкнувшись с миром страсти. И разум – это последнее, что я стал бы слушать.

В сумерках я неясно заметил её длинные прикрытые ресницы, маленький вздёрнутый носик, бесконтрольный жаркий румянец на щеках. И не смог оторвать глаз от её губ, широко раскрытых, еле влажных.

Я опустил руки, вжимаясь сильнее, скользя ими вниз, сминая ткань платья. Обхватил талию, впиваясь в шею губами. Я целовал её, она дышала еле слышно, но так часто, что я уже не помнил себя. Она горела, прислонившись щекой к дереву. Нежная, сладкая девочка... Моя. Ещё секунда и, казалось, я утрачу рассудок. Прости меня, милая, но я не в силах больше ждать.

Что-то изменилось. Что это? Страх?

Я уловил его всплеск только сейчас, когда между нами почти не осталось преград. Я больше не доверял себе. Она боится меня, боится! Как во сне я отпрянул назад.

Она тяжело дышала. Обхватила дерево, внезапно потеряв опору. Не понимала, что произошло, как и я не понимал.

Безрассудный глупец, ничтожество! Я попытался прогнать горечь, охватившую меня. Незнакомая студентка! А ты вообразил себе, позволил забыться.

Девушка начала оседать. Чертовщина какая-то, что это ты?

Я подхватил начавшее падать безвольное тело. Сердце бьётся ровно, признаков опасности нет. Она что, спит?