Во власти Повелителя Драконов. Не стану твоей

1.1

Стражи резко дёрнули меня за руки, грубо подняв с колен. Их хватка была железной, пальцы впивались в кожу, оставляя синяки. Я дёрнулась, но бесполезно.

Плац остался позади, вместе с ним — он.

Я чувствовала его взгляд, прожигающий мою спину сильнее, чем огонь. Хотелось оглянуться, но шаги стражей глухим эхом отдавались в висках, будто вбивали в голову только одну мысль: всё кончено.

Что теперь будет? Как я могу помочь своей Этни? Я понятия не имела, какими силами обладал этот перстень, какие тайны в нём скрывались. Но раз меня повели к самому Повелителю Катриона — значит, слишком многим он был нужен.

Я была так подавлена, что мир вокруг казался плоским, словно краски выцвели. Тяжёлые двери скрипнули и захлопнулись за моей спиной.

Воздух в камере был спертым.

Меня усадили на табурет, и последовали вопросы, угрозы, хриплый голос дознавателя. Я молчала, прикусив губу до крови. Солёный вкус расплылся во рту.

— Тебе лучше сознаться до заката, — нависает надо мной надзиратель, его дыхание касается щеки, и от этого ещё мерзее. — У тебя остался один час. Очень не хочется портить такую нежную шкурку…

Его пальцы скользнули по моему плечу, и я вздрогнула. Страх поднялся из глубины, холодной волной пробежал по позвоночнику, сжал грудь. Каждая клетка тела требовала закричать, выдать всё, лишь бы избежать боли. Но я не могла. Если они доберутся до моего попечителя — я больше никогда не увижу свою девочку.

Перед смертью матери я поклялась, что буду заботиться о сестре, дам ей любовь и защиту. Я видела, как мама угасала от лихорадки, и тогда взяла её двухгодовалую на руки, став для неё и матерью, и опорой. Мы жили в старом порту, где ветер пах солью и гарью. Я хваталась за любую работу, но не всякий терпел рядом с собой девушку с ребёнком. Когда Этни заболела, я отдала все накопленное лекарю. А потом нас выгнали на улицу — в голод.

И тогда появился он. Мой спаситель. Так я думала.

Он предложил кров и еду за одну ночь с ним. Его руки казались мягкими, слова добрыми, а обещания — надёжными. И действительно: он дал еду, приют, даже деньги. Но за это я заплатила слишком дорого. С тех пор я оказалась в его власти. Пять лет — как в клетке. И самое страшное: теперь под его планы попадала моя малышка, которой исполнилось семь. Он говорил об этом вслух, с удовольствием смакуя слова.

Когда я, набравшись смелости, предложила рассчитаться с долгами и уйти, он лишь усмехнулся. Ни тело, ни деньги ему были не нужны. Только проклятый перстень.

— Что молчим? — в голосе стража звенит издёвка.

— Бесполезно. Она ничего добровольно не скажет, Ридж, — другой шагает вперёд. Его тень падает на меня, заслонив тусклое пламя в очаге. Чёрные длинные тени зловеще ползут по стенам, цепляясь за неровности камня и взбираясь к сводам будто живые. — Значит, придётся применить жёсткие меры.

У меня пересохло во рту, сердце билось так, что, казалось, его стук слышат все.