Во власти Повелителя Драконов. Не стану твоей

1.2

Стражник ставит ногу на свободный стул и склоняется к моему лицу. Запах его кожи — пот и железо — ударяет в нос.

— На кого ты работаешь?

Я отворачиваю голову, но грубая ладонь с силой хватается за мою шею, пальцы впиваются в кожу, оставляя синяки.

— Отвечай, когда тебя спрашивают, — рычит стражник, и горячее дыхание обжигает щёку.

А потом со мной случается нечто странное. Внутри меня поднимается жар, словно расплавленный свинец проливается вдоль позвоночника, растекаясь по костям и прожигая их изнутри. Голова наливается тяжестью, гулкое биение сердца заглушает всё вокруг. Пламя очага пляшет красными бликами, заливает лицо стражника. Мир плывёт, краски расползаются, и верёвки удерживают меня, когда тело бессильно валится в сторону. Голова запрокидывается назад, шея обнажается.

— Эй! — пощёчина лёгкая, стражник даже не приложил усилий, но она возвращает меня на миг, ледяные капли воды врезаются в кожу как иглы.

— Она притворяется.

— Похоже, нет… Эй, очнись! — голоса звучат приглушённо, будто доносятся сквозь толщу воды.

— И что с ней делать? — Ридж возвышается надо мной, и его силуэт двоится в жарком мареве.

— Сообщить Повелителю, — чужие жёсткие пальцы щупают шею. — У неё жар.

Слова уплывают, глохнут, будто кто-то закрывает дверь между мной и миром. Жар сменяется ледяным ознобом, губы сами собой бормочут несвязные звуки. Тело ватное, неподвижное, я словно тону в вязкой темноте, где нет воздуха.

Я не знаю, сколько это длится, кажется, недолго, я чувствую присутствие чужой силы. Она не просто вокруг — она во мне, давит, проникает в кровь, в мысли, подчиняя.

Я с усилием открываю глаза. Жёсткая поверхность под спиной холодит будто камень, и новая волна жара проходит сквозь всё тело.

В воспалённом тумане вижу, как к моей койке приближается он. Повелитель Катриона — Эридан. Его шаги звучат как удары молота по железу, тяжёлые и неотвратимые.

Я хочу подняться, но тело не слушается. Хочу заговорить, но губы потрескались, горло сухое, как пепел. Лишь одними губами шепчу:

— Помогите Этни…

Его взгляд скользит по мне. Его лицо каменное, глаза — бездна. Я ищу хоть тень чувства, но вижу лишь тьму.

Мужская ладонь ложится мне на шею. Слёзы катятся по щекам, горячие, обжигающие. Но я не отвожу взгляда. Мир сужается до его лица, до этих глаз — тёмных, как ночь без звёзд.

Его ладонь сжимается на моей шее, я не отвожу от него взгляда, чувствуя, как с края глаза стекают горячие слёзы. Я не знаю, может, это моё воспалённое сознание придумало, но вдруг в его взгляде появляется эмоция, такая человечная, понятная мне: замешательство, смешанное с тревогой. Но она тут же стирается, разглаживается, как песок от волны.

В следующий момент ткань на груди трещит, его рука грубо рвёт её. Моё тело вяло дёргается, но сил нет.

Воздух сгущается, становится плотным, вязким. Тени в углах комнаты оживают, ползут, обволакивают. Синева его глаз затягивается мраком, остаются лишь узкие зрачки.

— Нет… не надо… пожалуйста… — мой голос звучит жалко, как сдавленное скуление. Я пытаюсь оттолкнуть его руку, но пальцы словно чужие, слабые, скользкие.

Ладонь Эридана опускается на мою грудь. Кожа под его рукой будто вспыхивает пламенем.

— Ты сделала большую ошибку, придя на мою территорию. Ты… ещё пожалеешь об этом дне.

В голове проносится вся жизнь. Я снова вижу умирающую мать и своё обещание. Вижу попечителя, который разрушил мою судьбу. Вижу ночи, полные страха и унижения. Вижу маленькую Этни, тянущую руки ко мне. Всё сплетается в тугой комок боли и вины.

И тут в тело врывается боль. Не просто боль — раскалённый шип, пробивающий рёбра и пронзающий сердце. Я вскрикиваю, но звук рвётся наружу хрипом. Боль ослепляет.

Мир тускнеет, уходит. И я — затихаю.