Во власти Повелителя Драконов. Не стану твоей

2. Знак чужой власти

Я просыпаюсь от того, что единственный луч света, пробивающийся сквозь крошечное зарешеченное отверстие, скользит по моему лицу и ложится на глаза.

Морщусь, отворачиваюсь к холодной каменной стене… и замираю.

Сердце бешено начинает колотиться, словно хочет вырваться наружу.

Где я?

Пальцы судорожно сжимаются в кулак — мысленно я прохожусь по телу. Оно казалось другим: лёгким, свободным. Не было того вязкого жара, который будто заливал меня густой смолой, приковывая к койке. Наоборот — дыхание стало чуть глубже, а кожа не горела изнутри.

Но верить в это страшно. Я боюсь открыть глаза окончательно, вдруг всё сон?

Воспоминания обрушиваются холодным оползнем: каменные стены дышат сыростью, из угла тянет плесенью, глаза дракона и эта боль.

Дышу часто и лихорадочно осматриваю себя. На мне моё платье, но разодранное на груди. Хватаюсь за лоскуты, тяну ткань вниз — и замираю.

На бледно-розовой коже левой стороны чуть ниже ключицы чернеет клеймо. Оно свежее: края красные, вздутые, влажные, словно кожа до сих пор тлеет. Запах гари ударяет в нос. Сам символ — тёмный, будто обугленный, с неровными линиями, в которых застыл угольный цвет. В центре — переплетение круга и ломаных черт, как печать, как знак чужой власти.

Я едва дышу. Каждое движение отдаётся жгучей болью, словно когти впиваются в плоть и не выпускают. Клеймо пульсирует вместе с сердцем, отдаёт в плечо и под рёбра.

Глотаю воздух, и из груди рвётся всхлип.

Меня заклеймили. Поставили рабскую печать.

Ужас, страх и протест слились в ядовитую смесь, отравляя всё внутри.

— Как?.. Почему?..

Слёзы текут сами собой, горячие, солёные. Грудь сжимает чувство унижения, такое сильное, что даже боль в клейме кажется слабее по сравнению с ним. Я не вернусь к Этни. Я больше не имею права. Я — вещь. До конца дней.

Горькая рвущая правда разрывает меня изнутри. Дрожащими руками стягиваю разорванную ткань, прячу клеймо — этот след позора. Начинаю раскачиваться, скулишь, прижимая колени к груди. Рыдания срываются сами, прорывают плотину, вырываются наружу.

Кусаю губы до крови, глаза горят, грудь выворачивает наизнанку.

Но в какой-то момент ум и тело сдаются, просто не выдержав такого потрясения.

Надо как-то свыкнуться. Ведь самое важное, я осталась жива. А значит, ещё не всё потеряно. Я справлюсь, обязательно справлюсь со всем. Именно так говорила мама.

Замок двери клацнул, его грохот разрезал тишину и отозвался под каменными сводами. В камеру, где меня держали, вошли двое.Я дёргаюсь всем телом, всхлипы застревают в горле.

Дорогие, рада приветствовать в новинке! Располагайтесь удобнее, будет очень эмоционально, крышесностно и горячо, всё как я люблю 💓