Во власти Повелителя Драконов. Не стану твоей

3. Значит, тебя будут звать Неумеха

Что я выяснила? Первое — мы едем на гарнизон. Мою попутчицу зовут Катарина, а нашу надзирательницу — Лукреция. Судя по всему, она монахиня, которая всей душой ненавидит таких молоденьких девиц, как мы с Катариной.

Хорошее начало, ничего не скажешь.

А второе — клеймо. Как же от него избавиться, прежде чем попаду в преисподнюю?

Да, я виновата. Признаю, я совершила преступление. Но кара оказалась слишком жестокой даже для меня. Каких только трудностей я ни переносила, но то, что сейчас — выше моих сил.

После нескольких часов езды спина начала ныть, и так хотелось прислониться к стенке и хотя бы прикрыть глаза, но пристальный взгляд Лукреции, буравящий мою спину, не позволял.

Она сама устроилась на мягком сиденье, под бок подложила подушку, и от этого внутри закипала злость. Мысленно я её уже ненавидела.

Вздыхаю, осознавая, что впереди ждёт каторга.

Зачем меня туда везут? Для каких целей?

Я невольно вспоминаю взгляд черноволосого дракона — и по коже бегут мурашки. Уж о ком мне меньше всего хотелось думать, так это о нём. Но этот взгляд снова и снова всплывает в памяти: он смотрел так, будто хотел наброситься и растерзать.

Разумеется, я зашла на его территорию. Разумеется, забрала его личную вещь.

Я сама виновата.

Но разве нельзя было смягчить наказание? Он перечеркнул мою жизнь одним холодным жестом, выжег и выбросил, словно я ничто.

Стиснутые в кулаки пальцы разжимаю усилием. Всё уже случилось, и теперь нет смысла скулить. Нужно думать. Должен же быть выход.

Я бросаю взгляд на Катарину. Она сидит, чуть покачиваясь, и смотрит в одну точку, будто она уже давно смирилась со своей участью.

Клейма на ключице не видно. Значит, свободная? Но тогда почему она едет со мной?

Жаль, что разговаривать нельзя.

Гнев душит, но я заставляю себя вдохнуть глубже. Нужно успокоиться. Нужно понять, где заканчиваются мои границы, чтобы действовать.

— За что ты получила клеймо? — будто услышав мои мысли, спрашивает Лукреция за спиной.

Я чуть поворачиваю голову, но сказать не успеваю.

— Сиди смирно, — её пальцы резко вдавливаются в плечо, голос звенит, как сталь о камень. — И отвечай.

Катарина съёживается, словно это её ударили. Она жутко боится монахини — по тому, как ногти впились в ткань рукава, видно, что вся дрожит.

— Я хотела бы оставить это при себе, — бормочу, отворачиваясь.

Взмах руки — почти неуловимый. Прут рассекает воздух и впивается в плечо. Боль вспыхивает огнём, я ошеломлённо ахаю, хватаюсь за место удара, где расползается горячий зуд.

— Когда я говорю отвечать, значит отвечай, — её шёпот впивается в ухо, холодный, змеиный.

Я сглатываю, стискиваю зубы.

— Я… я взяла украшение. Перстень у Повелителя.

— Украла? — в её голосе сквозит ядовитое удовольствие.

— Да, украла.

— И за это ты получила клеймо?

— Да.

— Не понимаю, — её смех сух и колюч, — как после такого Повелитель тебя в живых оставил. Наглая бессовестная дрянь. Посмела пойти на такое!

Катарина смотрит на меня огромными испуганными глазами, будто я и впрямь сделала нечто невообразимое. Её губы дрожат, лицо побледнело, словно кровь ушла из него.

Но я-то знаю, зачем взяла этот чёртов перстень. Не нужен он мне был. Я хотела лишь вытащить свою малышку из мрака. Но разве кто-то поверит? Никогда.

— Значит, тебя будут звать Неумеха, — заключает Лукреция, её губы изгибаются в хищной усмешке. — Раз не умеешь честно трудиться. Ничего. Приедем на место — быстро научишься. Ещё ни одна падшая из Валуара… назад прежней не возвращалась.

Вот такие у нас новости, Кэйдис придётся привыкать к новым реалиям, ну а мы можем только поддержать друг друга комментариями ♥️