Во власти Повелителя Драконов. Не стану твоей

6.1

Он увидел в моих глазах страх.

Тот самый, животный, что сводит желудок в ледяной комок.

Ведь я его собственность, он меня заклеймил, поработил. Да, я виновата — втерлась в доверие к его супруге, воспользовалась ситуацией, и теперь я — отброс общества, никто. Последняя ступень в иерархии этого сурового места.

Я помню его угрозу — тогда он сказал, что я пожалею. Что ж, ему удалось. Лукреция безжалостна, чуть ли не вытирает нами полы и относится как к скоту.

И я на грани.

И он это увидел.

Его взгляд, точный как скальпель, вскрыл мою слабость и выставил её на всеобщее обозрение.

Только вот я не могу прочесть его мысли.

Красивые глаза мужчины не выражали ничего — только холод и безразличие. Хотя нет, в их мерцающей глубине что-то шевельнулось — расчётливый, хищный интерес. Будто он раздумывал, пойти дальше сейчас или сделать это чуть позже, когда отчаяние окончательно переломит мне спину.

Животное.

И то и другое не утешает. Но если он думает, что я стану умолять о пощаде и ползать на коленях, то ошибается.

Во мне ещё тлеют угли былой гордости, и я буду хранить её, пока в силах стоять до конца.

В зале становится тише, а моё сердцебиение громче, отдаваясь в висках набатом.

— Позволите мне выполнить работу, — чуть дрожащим голосом произношу я и добавляю: — повелитель.

Это слово обжигает язык, но я обязана его произнести с учётом своего критического положения.

Он смотрит и не спешит отвечать.

А вдруг вспоминаю, что мы здесь вдвоём, и он, если захочет, может сделать всё, что ему вздумается. А что можно сделать со слабой женщиной в этих толстых стенах, где меня никто не услышит, если я буду кричать? Стены здесь не просто каменные, они пропитаны молчаливым согласием с властью. Да и никому до прислуги нет дела.

Напряжение ложится на мои плечи, утяжеляя их; даже глаза увлажнились, но я глотаю предательский ком, отказываясь дать ему это удовольствие.

— Выполняй, — говорит он и отступает.

Всего два слова, но в них — вся мера его власти, будто он дарует мне отсрочку, которую в любой миг может отозвать.

А я будто заново научилась дышать — даже голова закружилась от притока кислорода.

Эридан отходит к столам, выражение лица становится таким сосредоточенным на разложенных картах, будто только что не говорил со мной.

Эта способность — мгновенно стирать меня из своего пространства — была почти страшнее прямой угрозы.

Кэйдис, расслабься.

И в самом деле, разве кроме как замученной делами служанке у него нет женщин?

Наверняка привёз с собой придворных красоток.

Но я вспоминаю его взгляд — тёмный, напряжённый. Так на слуг не смотрят. В том взгляде была не просто власть, а какая-то личная, почти интимная заинтересованность, от которой я не могу полностью расслабится.

От настороженности я не избавилась до конца, всё время ощущая его присутствие. Мыла, стряхивала кисточкой пыль, чистила. Работы здесь было не так уж и много, но мне было тяжело — морально. Казалось, что дракон стоит позади и дышит мне в затылок, но каждый раз, когда я оборачивалась, он сидел за столом и будто вовсе забыл о моём существовании.

И как мне доделать работу, если остался только стол, за которым он сидит — и не собирается уходить?

Он нарочно превратил мою простую задачу в испытание на прочность.

Я не понимаю только одного: почему мне доверили убирать в самом стратегическом месте гарнизона, учитывая мою “славу”?

Решила потянуть ещё немного, надеясь, что он всё-таки закончит с делами и отправится отдыхать.

Но не тут-то было.

-----------------------------------------

Дорогие, возобновляю выкладку, но судьба истории будет зависеть от вашей заинтересованности в ней. Спасибо, за понимание.