Во власти Повелителя Драконов. Не стану твоей

6.2

Эридан берёт четырёхугольную бутылку из шкафа с янтарной жидкостью и стакан с тяжёлым дном.

Проходит к камину, в котором ещё горят угли, ставит бутылку и стакан на низкий столик и откидывается на спинку кресла, вытянув ноги.

— Наполни стакан империем, — велит он мне и смотрит так, что возразить я даже не пытаюсь.
Он ведь прекрасно может сделать это сам, но почему-то просит меня.

Ладони становятся липкими. Почему-то приближаться к этому затаившемуся хищнику совсем не хотелось.

А вдруг он что-то задумал?

— Я жду.

Я вздрагиваю и, отложив щётку, направляюсь к камину.

Плечи напряжены, пальцы чуть подрагивают, а грохот сердца оглушает в этой вязкой тишине, разбавленной запахом, исходящим от этого мужчины — запахом силы, стали и воли.

Беру бутылку. Тяжёлая. Дорогая.

Не смотрю ему в глаза, но замечаю боковым зрением, что он пристально наблюдает.

Откупориваю бутылку — терпкий аромат трав и чего-то сладко-пряного ударяет в нос, усиливая аромат, исходящий от него.

В голове плывёт.

Я моргаю, сбрасывая туман, но выходит с трудом: меня буквально давит мощная энергетика дракона.

Особенно когда он вот так наблюдает, будто ему нравится, когда ему подчиняются, и он упивается этим.

Мужлан.

— Как твоё имя?

Неожиданный вопрос застал врасплох — бутылка в руках дрогнула, и я чуть не пролила тягучий ароматный напиток мимо.

— Зачем вам моё имя? Я всего лишь рабыня и не имею права говорить его.

— Когда я спрашиваю — ты отвечаешь.

Я сглатываю, наполняю стакан чуть больше половины и отставляю бутылку.

— Меня зовут Кэйдис.

Он смотрит на меня оценивающе, чуть прищурив взгляд, будто примеряет — подходит ли мне это имя или нет.

— Кто такая Этни?

Я застываю. Грудь будто плитой придавило.

Откуда он знает, как зовут мою малышку?

— Ты говорила это имя в бреду, — дракон шевелится, тянется к столу и берёт стакан. Делает глоток — эффектно, по-мужски, грубо.

Я чувствую жар и терпкость, будто сама попробовала содержимое на вкус.

— Она… моя подруга.

Не нужно, чтобы дракон узнал и о моей малышке — и её настигла такая же участь, как и меня. От этой мысли по коже пробегает холод, а в животе всё сжимается от страха.

— Я могу идти?

— Убери стол, — коротко, без эмоций.

Отпускать он меня не собирается. И становится ещё тревожнее.

Опускаю взгляд и отступаю, удаляюсь выполнить работу. Лучше поторопиться — уже достаточно поздно, а дракон после второго глотка заметно расслабился.

Это настораживает.

Я знаю, чем такое может закончиться. Мой попечитель после первого стакана распускал руки и грязно приставал. Я отбивалась — пускала в ход всё: хитрость, обман, даже острое оружие. Мне это удавалось лишь потому, что он был не молод и слишком ленился применять силу.

Но этот — не он.

При виде дракона мои плечи сами опускаются. Молодой, сильный, мощный — ему ничего не стоит просто приблизиться, согнуть меня в поясе и взять своё.

И клеймо рабыни не помеха.

Хватаюсь за полотенце и начинаю натирать дерево, стараясь не думать о худшем. Но выпустить из виду этого вальяжно раскинувшегося в кресле хищника всё равно не получается.

Он потягивает импер. Его сильные ноги широко расставлены, грудь вздымается в напряжённом дыхании, а блеск в тёмных глубинах глаз становится всё ярче.

Я чуть не повалила статуэтку, что стояла на столе, поймав её влажными руками. В зале становится душно, что даже увлажнилась ложбинка между грудями. Угли полыхают, будто разогретые его дыханием. Или мне уже кажется.

Наконец, я заканчиваю и мысленно выдыхаю, чувствуя, как сводит плечи от усталости и напряжения.

— Наполни ещё мой стакан, Кейдис, — лениво тянет он, услышав мой шаг.

От того, что он назвал моё имя, у меня отнимаются ноги. Сердце грохочет во всём теле, будто каждый удар отдаётся в затылке, в горле, в дыхании.

Я сглатываю. Втягиваю живот.

За последнее время я только и слышала: “Отребье”, “Неумеха”, “Рабское отродье”. И теперь в устах дракона моё имя звучит так, будто оно чего-то стоит, будто имеет вес и значение.

Как ему это удаётся, растаптывать душу и заставлять чаще дышать.

Сжимаю подрагивающие пальцы в кулаки, но руки всё равно дрожат.

Мне хочется отступить, исчезнуть, но взгляд дракона тянет сильнее любого приказа.

— Уже поздно, — облизываю ставшие сухими губы, — мне бы хотелось вернуться в комнату. Сегодня был длинный день.

— Мне плевать, какой у тебя был день. Наполни мой стакан, — непреклонно, без права на возражение.