Во власти желания

Глава 1

Лошадь двигалась медленно, устало. Эмилия крепко держала поводья. Они проехали мимо двух тропинок, которые терялись в гуще деревьев — такой плотной, что уже в нескольких ярдах ничего нельзя было различить. Чуть дальше дорога круто уходила влево. Серый жеребец перешел на мелкую рысь, ритмично покачивая головой.

Они преодолели подъем, и лошадь, почувствовав, что путь стал легче, резко рванула вперед. Эмилия на мгновение ослабила хватку — и поводья почти вырвались у нее из рук. Сквозь зубы выругавшись, она вцепилась в них изо всех сил, отклонилась назад и вступила в борьбу со взбунтовавшимся животным.

Жеребец шарахнулся в сторону. Эмилия взвизгнула, затем натянула поводья туго, уже не думая о том, больно ли лошади. Ее сердце колотилось. Наконец непокорный конь замер на месте, весь дрожа, под кожей бежала дрожь. Девушка нахмурилась. Что его испугало? Грома не было слышно. Она осмотрела дорогу: у обочины лежал человек.

Казалось, время остановилось, и даже ветер стих.

— О Господи! — прошептала она, не отрывая глаз от неподвижной фигуры.

Тишину разорвал вздох, прокатившийся эхом по листве. На дороге, отливая металлическим блеском, растекалась лужа крови. Жеребец снова шарахнулся, но Эмилия заставила его сделать шаг вперед. Она сглотнула ком в горле и старалась не смотреть на темное, сверкающее пятно, которое увеличивалось с каждой секундой. В этого человека стреляли совсем недавно. Возможно, он еще дышит.

Девушка соскочила с двуколки. Жеребец теперь стоял смирно, опустив голову. Она подвела его к обочине, накинула поводья на ветку, завязала тугим узлом, затем сдернула перчатки, сунула их в карман и, сделав глубокий вдох, бросилась к незнакомцу.

Он был жив. Эмилия поняла это в тот же миг, как опустилась рядом с ним на колени. Дыхание его было хриплым и прерывистым, он лежал на боку, лицом вниз. Девушка взяла раненого за плечо и перевернула на спину. Дышать он стал ровнее, но Эмилия почти не заметила этого. Ее взгляд был прикован к дыре на левой стороне сюртука. С каждым вдохом из раны сочилась кровь.

Девушка схватила свой носовой платок, но, взглянув на рану, тут же поняла его бесполезность. Тогда она сорвала с шеи алый шелковый шарф — тот самый, что часто надевала к своему платью, — и свернула его в тугой жгут. Распахнув запачканный кровью сюртук раненого, она осторожно, не трогая прилипшую к телу рубашку, прижала самодельную повязку к зияющему отверстию. Лишь после этого она подняла глаза на его лицо.

Он был молод… и красив, слишком юным, чтобы умереть. Черты, красивые и правильные, еще хранили отпечаток невинности. Густые русые волосы раскидались по высокому лбу. Глаза под темными дугами бровей были закрыты. Пальцы Эмилии стали липкими и скользкими. Ее взгляд упал на галстук юноши. Отстегнув булавку, она развязала его, сложила в толстый комок и осторожно придавила поверх шарфа. В тот миг, когда она склонилась над незнакомцем, ударил гром.

Глухой раскат, казалось, разорвал небо. Лошадь дико заржала, рванула — и Эмилия услышала оглушительный треск ломающейся ветки, а затем быстрый топот копыт. С замершим сердцем, полная ужаса и бессилия, она смотрела, как ее двуколка проносится мимо. Обломок ветки, к которой были привязаны поводья, отчаянно бился о дерево.

Сверкнула молния. Сквозь густую листву пробился ослепительный белый свет. Девушка зажмурилась, съежившись.

Тихий стон заставил ее обернуться к юноше, но тот по-прежнему был без сознания.

— Невероятно, — с горькой иронией прошептала она, оглядываясь по сторонам.

Итак, она осталась совершенно одна в лесу, за много миль от дома, без экипажа, в незнакомой местности, которую впервые увидела лишь несколько дней назад, под начавшейся бурей, срывающей листву. И рядом — этот юноша, чья жизнь утекала с каждым вздохом. Как же ему помочь?

В отчаянии она опустила руки, застыв в нерешительности. Внезапно тишину нарушил стук копыт. Сначала Эмилия решила, что это ей послышалось, но звук нарастал, приближаясь.

От внезапной надежды у нее закружилась голова. Она вскочила и выбежала на середину дороги.

Огромный вороной жеребец с громким ржанием встал на дыбы; подкованные копыта блеснули в воздухе всего в нескольких дюймах от ее лица. Всадник был под стать коню: весь в черном, с гривой каштановых волос и резкими, но красивыми чертами.

Конь с грохотом опустился на землю, едва не задев ее. Казалось, целая вечность прошла, пока человек и вздыбленное животное боролись друг с другом. Наконец конь признал поражение, издал протяжный, прерывистый храп и замер.

Сердце Эмилии бешено колотилось. Она подняла взгляд на незнакомца. Даже в сгущающихся сумерках невозможно было не заметить его глаза. Серые, горящие, пронизывающие. Огромные, стальные глаза под крутыми дугами черных бровей были самой примечательной чертой этого волевого лица. Его взгляд был завораживающим, неземным.

— Что вы здесь делаете, я вас спрашиваю?! — прогремел он.

Вопрос, за которым последовала череда сдержанных, но яростных проклятий, прозвучал так грозно, что, казалось, мог остановить самую бурю. Девушка мгновенно пришла в себя. Она отступила на шаг и, с достоинством указав рукой на тело у обочины, ответила:

— Я наткнулась на него несколько минут назад. Он тяжело ранен, а я не могу остановить кровь.

Взгляд всадника, устремившийся на раненого, был прикрыт тяжелыми веками. Что касается остального… Эмилия решила больше не разглядывать незнакомца: нужно было собрать все мысли, чтобы помочь умирающему.

— Дайте-ка я взгляну на рану.

Прозвучал низкий, бархатный голос, от которого по коже пробежала дрожь. Показалось ли ей, или в нем дрогнула какая-то нота? Эмилия украдкой взглянула на своего неожиданного спасителя, но его лицо оставалось абсолютно непроницаемым. Значит, ей просто почудилось.

— Нужно забрать его отсюда… И нам тоже не худо бы найти укрытие. Гроза уже близко. Голос прозвучал совсем рядом.

Он поднялся, легко распрямив длинные ноги. Эмилия, все еще сидевшая на корточках, скользнула по нему взглядом: сапоги, сильные ноги, узкие бедра и талия, широкая грудь… Высокое, стройное тело, гибкое, но с четкой мускулатурой. От него исходила почти физически ощутимая сила.