Во всём виновата месть

Пролог

Музыка долбит по вискам тяжелыми басами, превращая мысли в разрозненные осколки. Я пытаюсь просочиться сквозь пёструю, пахнущую потом и дешевым парфюмом толпу спортсменов, которые, вместо того чтобы отдыхать перед соревнованиями, отрываются на дискотеке так, будто завтрашний день никогда не наступит.

- Т-тихоня?

Чьи-то пальцы стальным обручем сжимают мой локоть. От неожиданности я дергаюсь, но хватка становится только крепче. Медленно, разрывая вязкое марево стробоскопов, я оборачиваюсь.

Мальчик с картинки. Холёный, лощёный, до зубовного скрежета дорогой. Такие, как он, смотрят на людей свысока, перешагивают через них и никогда не извиняются. Я уже мысленно морщусь, но тут мой взгляд падает на его лицо. Слишком правильные черты, почти женственные в своей красоте. Яркие синие глаза горят азартом, ощупывая меня с ног до головы. Светлые волосы, уложенные в модную прическу, стоят, наверное, как ползарплаты моего отца. Я дёргаюсь снова, чувствуя, как по спине ползет липкое раздражение.

И зачем организаторы вообще устроили это сборище? Лучше бы зал для тренировок открыли. Представляю их физиономии завтра на старте, когда эти «танцоры» будут пыхтеть и хватать ртом воздух. Оторвались от мамкиных юбок - и сразу корчат из себя взрослых.

- Не думал, что ты можешь выглядеть настолько эффектно, - его голос вкрадчивый, пробирающий до мурашек. - Знаешь, а я бы с тобой замутил. Чего раньше свою красоту не показывала? Только за домашку поцелуйчики пыталась вытянуть, а ведь я мог дать их совершенно бесплатно. Давно следовало показать свои формы. Кстати, тебе идет это красненькое платье. Очень... облегающее.

Он тянется к моим губам, и меня едва не выворачивает от омерзения. Да я лучше с жабой, с самой склизкой жабой в пруду, чем с этим самовлюбленным павлином. Автоматика срабатывает быстрее мысли. Моя ладонь со всего размаха впечатывается в его холеную щеку. Звонкая оплеуха, кажется, заглушает даже музыку.

Рывок. Я вырываю руку так резко, что едва не теряю равновесие. Противные каблуки - я чувствую себя цаплей, готовой шлепнуться в грязь. Ненавижу эту обувь.

- Ты в своем уме? - выплевываю я, даже не стараясь сдерживать ярость. - Еще раз подойдешь, и я из тебя все перья повыщипываю!

Он медленно облизывает разбитую губу, и в его глазах вместо злости вспыхивает настоящий хищный интерес. Вызов. Ему нравится. По коже пробегает холодок предчувствия: похоже, этот глупец решает, что я играю с ним. Еще секунда - и он схватит меня в охапку. Ну давай, попробуй. У меня для таких «холеных» припасена парочка приёмчиков, о которых он даже не слышал.

Но в следующее мгновение меня оглушает не музыка, а внезапная догадка. Тихоня. Он назвал меня Тихоней.

Меня словно окатывает ледяной водой. Тихонова Анна. Это же не меня, это мою сестру он ищет! А я до сих пор так её и не нашла. Сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться где-то в горле, панически и громко. Нельзя светиться. Нельзя. Я не имею права выдавать себя за неё, особенно перед этим… Золотарём.

Я разворачиваюсь и, насколько позволяют проклятые туфли, бросаюсь прочь, ныряя в толпу.

Только в коридоре, прижавшись спиной к прохладной стене, я могу перевести дыхание. Бабушка обещала, что мы легко отыщем друг друга. Что нас поселят вместе. Она так старалась, чтобы мы наконец встретились, чтобы родители ничего не узнали. Но где же Аня? Неужели струсила в последний момент и не приехала? А я-то надеялась... Мы ведь столько лет были разделены по воле чужого решения, а теперь, кажется, сама судьба дает нам шанс. Неужели встретиться со своей близняшкой хотела только я?

Комната встречает меня тишиной. Я протяжно выдыхаю, скидывая туфли, и вдруг замираю, услышав испуганный всхлип.

Я оборачиваюсь.

Она сидит на кровати, сжавшись в комок, и смотрит на меня огромными, полными ужаса глазами. Моё отражение. Моя копия. Нет, не совсем. Слишком много различий, которые видны только нам, но всё же… это она. Та, о существовании которой я узнала совсем недавно.

- Я думала, что ты испугалась... Бабушка говорила, что ты нерешительная, - выдыхаю я, пытаясь унять дрожь в голосе. Потом спохватываюсь, вспомнив о недавнем происшествии: - Слушай, прежде чем мы начнём знакомиться... там, на танцполе, какой-то мажор называет меня Тихоней. Блондинчик приторный, аж зубы сводит. Я ему врезала хорошенько, потому что он пытался распускать свои... вареники, - Аня только хлопает ресницами, не понимая. - Ну, губы. Короче, ты уж не обижайся, если что.

- Это же он... - шепчет сестра, и в её глазах промелькивает что-то болезненно-восторженное. - Максим Золотарёв. Мечта всех девчонок, даже из параллельных классов.

- Спасибо за информацию, но знакомиться ближе с ним я не планирую, - отрезаю я, но тут же осекаюсь, заметив, как гаснет её взгляд. - Хоть Золотарёв, хоть Кашкин-какашкин... Ещё раз схватит - без зубов останется.

Я прикусываю язык. Кажется, я только что втаптываю в грязь все её надежды на «долго и счастливо». В памяти тут же всплывает его пренебрежительное «домашка» и то, как он смотрел на ту, другую Тихонову. Никаким счастьем там даже не пахнет. Но как объяснить это сестре, которая смотрит на меня так, будто я разбиваю её мечту?

Нужно начать с самого начала. Правильно.

- Меня зовут Яна, - произношу я мягче. - Но бабушка, наверное, уже всё рассказала. Она... она у нас просто фантастическая. Я даже завидую немного, что ты росла с ней. А у меня не было шанса узнать её раньше.