Во всём виновата месть

Глава 4. Сюрприз от мажора

Наскоро одевшись в чистую одежду и распустив подсушенные полотенцем волосы, я спешу спуститься. Как ни крути - встреча с мамой была неизбежностью. Хотела уточнить у сестры, что именно она рассказывала матери о травле, но решаю всё-таки разбираться сама. Аня рассказала мне часть своей жизни. Она бы попросту не успела поведать всё за тот короткий промежуток времени, что у нас был для общения… и всё-таки этого хватает, чтобы иметь представление о том, какой мне следует быть. Я не могу дёргать сестру по пустякам. Всё равно что-то да упущу.

Мама сидит за обеденным столом и что-то внимательно читает в планшете. Она не слышит моих шагов, а я нарочно замедляюсь и разглядываю её. Медные волосы собраны в строгий пучок, ни единой непослушной пряди. Даже дома она одета официально: белоснежная, идеально выглаженная блузка и юбка-карандаш до колен. Вся её поза излучает холодную собранность, будто она сейчас находится не дома в гостиной, а на важном совещании.

- Ты спустилась, - подмечает мама. Не удостоив меня даже взглядом, она продолжает смотреть в планшет, водя пальцем по экрану.

Прохожу к столу, сажусь напротив, и только тогда мама поднимает голову. Она щурится, пристально всматриваясь в моё лицо, и на секунду сердце пропускает удар. Неужели узнала подмену?

- Как твои дела в лицее?

- Всё хорошо, - выдавливаю сухим голосом, лишённым всяких эмоций. Пальцы под столом сжимаются в замок.

- Прекрасно. Как всегда решила отмалчиваться? - в её тоне слышится лёгкое раздражение. - Я понимаю, что у вас свои законы, но сегодня ты пришла с разбитой губой.

- Это была случайность, - отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Проблема в другом… Зачинщица хочет подать на меня заявление. Я не нападала на них. Захар тому свидетель.

Надеюсь, этому мямле хватит ума сказать правду. Если он и там подставит, то ни о какой дружбе не может идти и речи. Сделаю всё возможное, но сестра перестанет общаться с ним.

- Ты сказала - их?

В голосе мамы сквозит удивление, смешанное с чем-то, похожим на недоверие. Неужели сестра не рассказывала матери о травле совсем? Она рассчитывала, что останется невинной овечкой, и Света со своей свитой успокоятся? Почему между ними так много холода? Мать и дочь, а кажется, что совсем чужие друг другу люди.

- Света Синицина и её компания, - честно признаюсь я, глядя матери прямо в глаза. - Я просто постояла за себя.

- И это Света Синицина хочет написать на тебя заявление?

Я лишь несмело киваю, чувствуя, как внутри всё сжимается. Мне тяжело разговаривать с матерью, которую вижу впервые в жизни. Я всматриваюсь в черты её лица, хочу запомнить каждую морщинку, каждый изгиб бровей, но они почему-то размываются, и мне до одури хочется прижаться к отцу. Она слишком холодна к родной дочери. Если бы она узнала, что рядом не Аня, то вообще не завела бы разговор со мной. Наверное…

- Не волнуйся, она не станет этого делать, - мама откладывает планшет и скрещивает руки на груди. - Она организовала на тебя травлю?

Снова немой кивок. Говорить нет сил - горло сдавливает невидимым обручем.

- Следовало сказать раньше, - в её голосе проскальзывает что-то похожее на укор. - Я прямо сейчас поговорю с её отцом, и этот инцидент будет исчерпан.

- Не думаю, что следует вмешивать её отца, - выдыхаю я, чувствуя, как внутри поднимается тревога. - Она может разозлиться ещё сильнее.

- Этого не будет! - мама цокает языком и ухмыляется - коротко, снисходительно. - Поверь мне. Мы с Георгием в прекрасных отношениях. Уже завтра ты забудешь о Свете Синициной. Она станет паинькой.

Какие отношения связывают её с отцом белобрысой? Очень хочется верить, что не романтические, и она не решит породнить дочь с этой… с этой особой. Я хмурюсь, но, кажется, вдаваться в подробности мама не собирается. Откровенничать со мной - тоже. Она не заметила подмены? Это хорошо с одной стороны, а с другой - огорчает до глубины души. Интересно, а папа уже понял, что рядом с ним не та дочь?.. Он всегда тонко чувствовал, если со мной что-то не так. Он бы никогда не допустил травли в школе…

Обед проходит в полном молчании. Тишина давит на уши, звенит в пустоте между нами. Мама уходит первой, даже не допив чай. Я тоже не хочу есть, поэтому убираю со стола и плетусь в спальню, волоча ноги по мягкому ковру.

Собираюсь позвонить Кэшу, как в комнату стучат, но ответа не ждут. Бабуля входит и виновато смотрит на меня - в её глазах столько боли и сочувствия, что у меня сжимается сердце.

- Я звонила, чтобы предупредить, - тихо говорит она, прикрывая за собой дверь.

- Ничего страшного, - я кривлю губы в подобии улыбки. - Это случилось бы.

- Дело дошло до драки? - бабуля приближается, садится рядом, и я чувствую запах её духов - тёплый, уютный, домашний.

- Я не хотела, чтобы ты как-то пострадала, - её голос дрожит. - Думала, ты просто поможешь сестре стать чуточку смелее и довериться матери.

- Бабуль, не переживай. Я не пострадала, а вот… - я запинаюсь, подбирая слово, - этим задирам придётся присмиреть. Почему Аня ничего не рассказывала матери?

- Боялась её, - бабуля вздыхает, и этот вздох полон горечи. - Не хотела показаться слабой. Ты бы знала, какого труда Лиле стоило пристроить дочь в этот лицей. После него открыты двери во многие университеты. Она старалась сделать всё, чтобы Аня туда попала. Если бы дочь отчислили… Аня терпела, но это неправильно.