Водитель для босса

Утро

За окном только-только занимается рассвет, когда я открываю глаза.

Не по будильнику — этот безжалостный сукин сын зазвенит только через час. Просто организм сам знает: сегодня важный день.

Сегодня тот самый день, когда всё должно решиться. Или не решиться — но хотя бы сдвинуться с мёртвой точки, на которой я застряла.

А пока я лежу на спине, глядя в потолок, и слушаю, как дышит город за окном.

Где-то далеко сигналит машина, где-то рядом чирикают воробьи — август, солнце встаёт рано, и птицы уже проснулись. В отличие от нормальных людей, к которым я перестала себя относить в тот день, когда выпустилась из института и полезла нахрапом по карьерной лестнице.

Сегодня я еду на конференцию. В город, который находится в десяти часах езды. И то — это если не попаду в пробку под Москвой, если машина не сломается где-нибудь в Тверской области, если дождь не размоет дороги.

Но такого мой преданный водитель себе не позволит. Поэтому я не волнуюсь.

Точнее, волнуюсь! И даже очень! И причиной тому вовсе не дорога.

Но у меня есть ещё десять часов. Целый день в машине.

Почему на машине?

Я никогда не летаю. Боюсь. Просто не могу заставить себя зайти в самолет.

Тесно, душно, страшно, что упаду, страшно, что не управляю процессом. Алексей говорит, это глупо. «Ты теряешь время, Катя. Десять часов на машине — это же целый день».

Он не понимает. Он вообще не боится ничего — или только делает вид.

Алексей...

Закрываю глаза и вижу его. Как он стоит у окна в своем кабинете, заложив руки за спину, и смотрит на город. Как он говорит по телефону с партнерами — голос ровный, спокойный, без единой лишней эмоции, как будто речь идет о погоде, а не о миллионных контрактах. Как он улыбается — редко, но если улыбается, то так, что у меня внутри всё переворачивается.

Даже сейчас.

Хотя мы встречаемся уже полгода.

Полгода!

Это много или мало?

Для отношений — достаточно, чтобы понять, есть ли будущее.

У нас его нет. Я знаю.

Мы застряли. Как пластинка с одной и той же песней — хорошо, что песня мне пока не надоела, но ведь надоест. Рано или поздно. Или уже надоела?

Я сама не знаю.

Хотя в начале всё было по-другому. Или так только казалось...

В начале я просыпалась от каждого его сообщения, перечитывала его фразы по десять раз, прокручивала в голове наши разговоры, выискивая тайные смыслы. Я выбирала бельё, думая: «Понравится ли ему?», даже если просто шла на работу и не было ни малейшего шанса увидеть его.

Или чтобы он увидел меня.

Я была влюблена. Дурацкая, щенячья, почти болезненная влюблённость, от которой кружится голова и пересыхает во рту.

Потом это прошло.

Не сразу. Не в один день. Просто однажды я поймала себя на мысли, что думаю о нём не с замиранием сердца, а с лёгким раздражением. Что я не жду его звонка — я проверяю телефон, потому что это вошло в привычку. Что я выбираю белье не для него — а для себя. Потому что ему, в общем-то, всё равно. Он не замечает. Или замечает, но молчит.

Алексей не из тех, кто говорит о чувствах.

Они у него есть — эти самые чувства, я знаю.

Иногда, когда мы остаемся вдвоём, когда он устал после работы и не играет роль генерального директора, я вижу его настоящего. Уставшего. Растерянного. А бывает — он сжимает мою руку во сне — сжимает так, что у меня костяшки трещат, и бормочет что-то неразборчивое. Я не знаю, что именно, но кажется, будто он просит о помощи.

А утром просыпается — и снова стальная маска. Снова генеральный. Снова мужчина, который не позволяет себе слабостей.

Я не знаю, люблю ли я его.

Спроси меня полгода назад — я бы ответила не раздумывая.

Спроси сейчас — я промолчу.

Я запуталась.

Мне хорошо с ним в постели. В любом месте: у него дома, в гостинице в командировке.

Но обычно он зовет меня в свой кабинет, когда все уже разошлись.

Я просто получаю сообщение: «Поднимись».

И я иду. Не потому что должна. Потому что хочу.

Толкаю тяжелую дверь его кабинета, и он уже ждет — сидит в кресле, расслабленный, с расстегнутым воротом рубашки, закатанными рукавами. На столе — ноутбук, стакан с виски, какие-то бумаги. Он работает до последней секунды, никогда не откладывает дела ради меня. Я для него — приятная пауза между миллиардными сделками.

Он никогда не улыбается. Просто смотрит, как будто раздевает глазами, хотя мы оба знаем, что раздевать меня он будет сам.

— Иди сюда, — говорит тихо, и этот голос — низкий, чуть хриплый после долгого дня — заставляет меня забыть о том, что я злилась на него утром. И что почти не хотела идти.

Конечно, хотела!