Водка. Камень. Водка

Водка. Камень. Водка

Город тонул. Весь июнь, июль и август небо над ним напоминало открытую, незарастающую рану, из которой бесконечным серым потоком вытекала влагой гниль. Дождь ежедневно стучал в Её окна настойчиво, синхронно с Её душой. Потому, что он знал, что Она могла дышать только в такую погоду. Только вместе с ним.

Он чувствовал, что ей хотелось, чтобы этот дождь утопил Её город.

Потому, что это ровно то, что он делал с Ней уже много лет.

Пытался утопить.

Она смотрела в зеркало и видела лишь прозрачный контур человека. Последние годы превратили Её жизнь в сточную канаву, куда каждый встречный считал нормальным сбросить свой эмоциональный мусор. Она была для людей что-то типа бесплатного врача, который выслушает, пропишет нужное лечение. Маленькая, хрупкая, но как муравей - сильная. Только вот она этого никогда не хотела.

Так вышло.

Ведающая с Силой Жизни, способной исцелить кого угодно, при этом, отдавая свою жизнь.

Во многом, Она тоже просто человек: о своими проблемами, заботами и болезнями. Но всё Её настоящее и человечное уходило на задний план, стоило только кому-то попросить о помощи.

Добрая.

Люди таких очень "любят".

Со всеми такими так выходит. Вот и с ней вышло, что люди Её любили так, что душили своей любовью, не давая Ей дышать, заполняя собой всё Её пространство, вытесняя Её собственные мысли, желания, само её «Я». Всё это делали те, которые все: знакомые, полузнакомые, коллеги случайные прохожие — они выливали в Неё свою грязь, свои истории (в которых измены, предательства и подлости, спутанные клубки ниток рваных, бессвязных мотивов и густые клубы шизофренических мыслей). Они наседали на Неё со своими жизнями. Бесцеремонно говорили, говорили и говорили... Не замолкая. Им становилось легче. Они уходили, встряхнувшись, как псы после воды, а Она оставалась стоять, захлебываясь их Тьмой и их пустотой.

Теперь, точно также, не замолкая, как их речи, как потоки черноты, выходящие из них в Неё все эти годы, идёт этот самый дождь.

— Пусть идёт, — прохрипела Она, трясущимися руками отрывая шире окно на балконе квартиры, в которой живёт.

Подойти к этому окну Её стоило очень дорого - целое не упасть и не потерять сознание, не сдаться, не умереть. Она не хотела ничего, кроме как дышать этим дождём и слышать его. Только он сейчас, до сих пор, поддерживает в Ней жизнь.

Она не ела. Ей некуда было класть еду, ведь Она была до краев сыта чужой дрянью. Вечерами Она заглушала гул в голове водкой, пытаясь сжечь градусом то, что в Неё впихивали днём. Но это всё не прекращалась. Наоборот - увеличивалось, каждый раз, когда Она пыталась вырвать себя из этой жизни, отрезать себя от всех этих людей, которые едят Её. Да, именно едят. Со временем, люди начали забирать себе не только Её Силу, Её психическое состояние и физическое тело, но и нагло приступили к воровству Её материальной собственности, считая все Её достижения и владения своим ресурсом.

— Им нужнее, — думала Она то с пониманием закона "пожертвования" и помощи нуждающимся, то с яростью и пожеланием "да захлебнитесь вы в собственных ненасытных желаниях, не умея радоваться имеющемуся".

Она не признавала себя никем, кроме как просто сильным духом человеком. Она считала, что Сила даётся тому, кому по силе её нести и держала в голове (как оправдание или девиз - сама не знает), фразу: "Дорогу осилит идущий". И как она до сих пор не вбила её латынью чёрной краской под свою кожу на одной из стоп? Ведь хотела, ещё в студенческие годы.

Это мнение о себе, эта установка о силе своего духа помогала ей решать абсолютно всё и для всех, кто Её окружал.

Но когда от неё не осталось почти ничего, кроме костей и пепла в глазах, когда к этому всему пришла и болезнь одного из родителей... Только тогда в Ней проснулась Истинная правда. Та самая, что всё это время омывала дождём Её всепонимающее, всепрощающее, доброе, почти уже мёртвое лицо.

1 октября, 2025

Осенью, когда город окончательно превратился в акварельный набросок, размытый слезами Неба, Она приняла помощь дождя, что пришёл к той, которая долгое время позволяла кому-то выталкивать себя из центра своего же круга жизни.

— Утопи их всех, — приказала Она ему.

Голос как сталь, серо-голубые глаза смотрят прямо в ночные грозовые тучи.

— Утопи каждого, кто питался мной против моей воли во благо лишь своих целей!

Кричала Она, а дождь продолжал свою работу, но уже с Её Силой Слова.

Утром Она посадила в свою машину своих родителей и поехала вместе с ними к необходимому всем исцелению.

Они ехали долго. Через перевалы, где туман лизал колеса, через реки, вышедшие из берегов. Она знала дорогу, Она здесь когда-то уже была, просто побоялась сделать то, что нужно было сделать ещё тогда, ещё давно: признать свою злую часть, единственно которой по Силе вернуть Ей Её настоящую жизнь.

Больше тысячи километров за сутки.

Машина остановилась в далеком селении. Здесь Её ждёт старый, высокий, Великий Камень. Тот, что пытался говорить с ней, когда Она увидела Его впервые. Тот, чьей Силы Она тогда не побоялась, но Тот, перед которым Она когда-то почувствовала себя всего лишь человеком, не имеющим права даже говорить с Ним, даже просить... Вековой. Застывший, но живой. С дышащей надписью, выцарапанной на Его "теле" незнакомым Ей языком. Тот, кого почитали веками, считая хозяином этой местности, защитником путешественников и скотоводов, Духом и Богом, который дарует скитающимся, умирающим путникам - жизнь, как Источник Воды в пустыне.

— Какой план, дочка? — тихо спросил отец, глядя на Её бледный профиль, перед тем, как Она вышла из машины.

Она не отвечала. Только слегка улыбнулась. Вышла из машины, обошла её, достала из багажника маленькую белую сумку. В ней не было косметики или одежды. Там была Её решимость, Её оружие и Её лекарство. Её инструменты. Всё то, что Она годами приобретала для себя как осознанно, так и нет, может быть, даже ради этого самого момента.