Водный барон. Том 1

Глава 6

Касьян сидел на камне у края поляны, скрестив руки на груди, и смотрел на меня.

Не отводил взгляда. Просто смотрел — холодно, выжидающе, как хищник, который знает, что жертва рано или поздно совершит ошибку.

Я видел его боковым зрением, но не поворачивался. Не давал ему удовольствия знать, что я его заметил.

Гул Переката наполнял воздух — низкий, непрерывный, угрожающий. Вода билась о камни где-то впереди, невидимая за поворотом реки, но слышимая, ощутимая.

Толпа на берегу притихла. Купец нервно теребил бороду. Артельщики переговаривались вполголоса. Кормчий стоял у шлюпки, проверяя снасти, готовясь к проводке.

Все ждали.

Я подошёл к кормчему, игнорируя всех остальных.

— Готов? — спросил я тихо.

Кормчий поднял голову, оглядел меня внимательно — оценивающе, как опытный мастер оценивает подмастерье перед важной работой. В его глазах было уважение, которого не было раньше. Он видел мою разметку. Он проверял мои промеры. Он знал, что я не врал.

— Готов, — ответил он коротко. — Ты?

— Готов. Слушай внимательно.

Я говорил тихо, чётко, как Глеб-Логист на деловой встрече, когда каждое слово имело значение. Когда ошибка могла стоить сделки. Или жизни.

— Я иду первым на «Стерлядке». Ставлю лодку над «зубцом», чтобы ты видел меня. Ты идёшь за мной на ладье. Держи два корпуса расстояния. Не ближе. Не дальше. Смотри на меня. Я покажу знаками, когда тормозить, когда идти.

Кормчий кивнул — один раз, коротко, по-военному.

— Два корпуса. Понял.

Хорошо. Он понял. Он профессионал.

Я повернулся к купцу, который стоял рядом, вытирая пот со лба, хотя утро было прохладным.

— Твои люди, — я кивнул на артельщиков, которые возились у ладьи, готовя канаты, — на шпринге и на кедже. Шпринг — это береговой канат, привязанный к носу ладьи. Кедж — малый якорь, заброшенный ниже по течению. Они знают, что делать?

Купец кивнул неуверенно.

— Они… они знают. Мы готовили. Но… парень, а если…

— Слушай дальше, — перебил я, не давая ему закончить сомнение. — По моему знаку — я подниму руку вот так, — я поднял правую руку над головой, держа её там несколько секунд, чтобы все запомнили жест, — твои люди травят шпрингу. Это значит — ослабляют канат. Одновременно выбирают кедж. Это значит — тянут якорный канат. Ладья начнёт разворачиваться. Это нормально. Это нужно. Не пугайся. Понял?

Купец сглотнул, но кивнул.

— Понял. Ты — командир. Мы слушаем.

«Я взял командование. Они слушают меня».

Микронаграда — момент власти, момент, когда опытный кормчий и богатый купец доверяют подростку, потому что он доказал компетентность.

Я обернулся к ладье.

Она стояла на якоре в спокойной воде перед Перекатом — огромная, тяжёлая, с высокими бортами и низкой мачтой. Груз был виден сквозь щели палубы — тюки ткани, аккуратно уложенные, перевязанные верёвками. Пятьсот серебром. Целое состояние.

Если я ошибусь — эти пятьсот превратятся в щепки и тряпки на дне реки. А я стану должником на всю жизнь.

«Не ошибусь».

Я посмотрел на солнце. Оно уже поднялось высоко — близилось к полудню. У меня был запас времени до заката, но каждая минута на счету.

— Тогда начинаем, — сказал я. — Сейчас.

Купец кивнул и побежал к своим людям, отдавая последние команды.

Кормчий направился к ладье, где его ждала команда.

Я остался стоять на берегу, глядя на Перекат.

Где-то за спиной я слышал голос Касьяна — тихий, издевательский, обращённый к кому-то из толпы:

— Посмотрим. Сейчас посмотрим, как этот упырь утопит ладью.

Я не обернулся. Просто пошёл к «Стерлядке», привязанной у берега.

Прыгнул в лодку. Взял весло. Отвязал верёвку.

Оттолкнулся от берега.

Пора начинать.

Я греб медленно, методично, одним веслом — найденным, треснувшим, но ещё крепким. Каждый гребок отдавался в плечах, в спине, в руках, которые всё ещё помнили боль от ободранных запястий.

Вода здесь, у входа в колею, была ещё относительно спокойной — тёмной, маслянистой, с лёгкой рябью на поверхности. Но я чувствовал, как она меняется с каждым гребком. Течение усиливалось, становилось настойчивее, тянуло лодку вперёд, как невидимая рука.

Гул Переката нарастал — низкий, непрерывный, угрожающий. Не громкий пока, но присутствующий, как фоновый шум, который невозможно игнорировать. Это был голос реки. Предупреждение.

Я вошёл в колею — туда, где стояли мои буи, покачиваясь на волнах, как маяки на пути.

Первый буй. Пучок камыша, привязанный верёвкой к камню на дне. Я проплыл мимо него, держа курс точно по линии. «Стерлядка» послушно скользила по воде, лёгкая, манёвренная, отзывающаяся на малейшее движение весла.