Водонепроницаемость

Десять метров

— Ольга? — Влад несмело позвал по имени и сделал ещё несколько шагов вдоль бассейна, чтобы отойти дальше и лучше её видеть. Хотя это едва ли помогло, учитывая большую высоту, на которой находилась Дубравина. — Оля, это не смешно, — строже произнес Кравцов, понимая, что с ней что-то произошло. Никто из взрослых людей, приходящих в бассейн, не посмотрит на десятиметровую вышку с серьезным намерением с неё прыгнуть. Экстремалы не в счет.

Кравцов дернулся к лестнице, намереваясь подняться по ней и забрать Олю, но резко остановил себя, понимая, что если вдруг Дубравина сорвется вниз, он не успеет помочь. А помощь будет необходима. В этом не было никаких сомнений. Влад, стоя с запрокинутой головой, смотрел на вышку и вспоминал свою юность. Его, вместе с другими мальчишками, несколько раз заставляли подниматься сначала на пятиметровую, а затем и на десятиметровую вышку. И тренеры, специализирующиеся на прыжках в воду, оттачивали с ними максимально быстрый вход с минимальным отклонением относительно вертикали. Главной задачей было удержать тело в натянутом положении и не позволить внешним обстоятельствам и мышечной слабости увести корпус в сторону — необходимо преодолеть поверхностное натяжение воды именно так, абсолютно вертикально, снизив тем самым поперечное сечение собственного тела. Влад хорошо помнил, как на первый взгляд эти упражнения впечатлили и обрадовали мальчишек, полных надежд и гонора. Однако как только те поднялись на высоту пяти метров, от юношеского максимализма и самоуверенности не осталось и следа. И теперь Кравцов понимал, что если Оля неправильно войдет в воду — отклонит корпус от вертикали и упадет на воду спиной или животом —  у неё будут все шансы травмировать позвоночник или внутренние органы.

— Спустись вниз, — серьезно произнес он, повышая голос, чтобы его было слышно даже на десятиметровой высоте, — не делай глупостей, Оля!

Но Дубравина не слышала. Или делала вид, что не слышала, так как Влад говорил громко и его голос усиливался эхом, разносясь и над водой, и над трибунами.

Кравцов, чувствуя раздражение, смешанное с тревогой, поджал губы. Терялся в том, что можно предпринять в такой ситуации. Он ещё раз бросил взгляд на лестницу, а затем посмотрел на голубую воду, безмятежно спокойную и манящую. Когда Оля упадет вниз, она наберет большую скорость. И даже плотность воды, которая выше, чем плотность воздуха, не сильно её замедлит. Она успеет уйти примерно на два метра вниз. И от скачка адреналина не сможет вовремя сориентироваться в воде. У неё рефлекторно откроются и глаза, и рот. Она нахлебается воды. Начнет судорожно грести руками и ногами, но эффекта от этого не будет ввиду отсутствия слаженности движений. А потому — нет. Подниматься на вышку он не станет. Он должен быть здесь. Впрочем, может, он ещё сможет её отговорить?..

— Оля, — снова начал Влад, стараясь не кричать, а говорить спокойно, уверенно, но всё же громко, — давай поговорим?

И в ответ вновь тишина. Кравцов сделал шумный, недовольный вдох, продолжая стоять с запрокинутой головой, наблюдая за Олей. И даже с расстояния видел, как её руки потянулись к воротнику блузки.

— Стриптиз? — удивленно приподнял брови Влад, чувствуя, как на мгновение поддается бессильной злости. Оля, освобождавшая себя от одежды, вроде бы здесь, но так, черт подери, далеко! — Давай ты спустишься вниз? Здесь мне будет видно намного лучше… И я даже смогу помочь тебе. Ну, или присоединиться…

Но Дубравина продолжала испытывать терпение Влада. Она стояла почти в двух шагах от края вышки. Словно завороженная смотрела поверх воды и расправлялась с последней пуговицей блузки, пытаясь одолеть её негнущимися от страха пальцами. Она приподняла голову, смотря на широкий потолок бассейна, испещренный металлическими балками и коммуникациями. Складывалось ощущение, будто он был куда ближе, чем вода. Впрочем, в этом была доля правды.

Оля завела руки за спину, позволив блузке с легкостью соскользнуть с плеч и упасть на пол платформы. Она слышала голос Влада, но так, будто он звучал из другого места. Из другой жизни. Той, что закончилась чуть больше недели назад. Той, где была сильная и смелая Ольга Дубравина. Та, что боролась с предубеждениями о женщинах-спортивных журналистах, та, что пробивала дорогу себе сама, та, что хотела помочь и восстановить справедливость, чтобы никто, ни один из детей, подростков или уже действующих спортсменов, больше никогда не пострадал по вине опасных препаратов. И сейчас, когда собственная жизнь трещала по швам, собираясь похоронить Олю под руинами того, что та выстраивала годами титаническим трудом, она думала… О других.

— Алёна? — Дубравина устало села на край постели в гостиничном номере и обвела взглядом два чемодана, полностью забитые вещами. Несмотря на отвратительный день, пожалуй, один из самых худших в жизни, ей необходимо было убедиться, что с сестрой Артёма всё в порядке. — Привет, как у тебя дела?

— Ольга Владимировна! — обрадовалась та. — Очень рада вас слышать! Теперь дела сразу стали лучше. Есть какие-то новости?

Оля тяжело вздохнула, прислонив ладонь ко лбу и обессиленно сгорбившись. Она слышала в голосе Алёны мольбу. Слышала надежду. Алёна действительно верила в неё, как во что-то сказочное. И вера эта была настолько искренна, настолько сильна, что Оля чувствовала себя виноватой.

— Пока нет, — с трудом ответила Дубравина, — у меня к тебе большая просьба. Алёна, если кто-то ранее не знакомый вдруг захочет с тобой встретиться, пожалуйста, сообщи мне…

Это был вечер того дня, когда Алексей, заручившись указаниями кого-то сверху, одним легким, ни о чем не сожалеющим движением руки, поставил крест на ней, как на профессионале. Тогда она написала заявление по собственному, а затем, быстро собрав всё, что имело ценность, поехала в гостиницу. На поиск съемной квартиры уйдет немало времени, особенно учитывая то, что сейчас Дубравина имела на карте неплохую сумму, но деньги имеют свойство заканчиваться, а квартира должна подходить ей по возможностям. Оля была полна надежд на помощь коллег «по перу», на свои многочисленные связи. Ярость кипела внутри, желая найти выход и отомстить Еременко за то, что он сделал. Ольга была уверена, что на работу её возьмет кто угодно, а уж конкурирующие спортивные издания и вовсе заберут «с руками и ногами». И вот тогда она непременно покажет Лёше, кого он потерял!..