Водонепроницаемость

Вода живая и вода мертвая

Меньше всего Ольге хотелось приехать в ту квартиру, из которой она уходила четыре года назад. Болезненных воспоминаний сейчас хватало и без этого. Но, к счастью, Кравцов снимал уже другое жилье. Оля несмело перешагнула порог, стянула сапоги, а затем прошла вглубь квартиры-студии, оформленной в черно-серых тонах. Всё лаконично, но от того не менее уютно. Классическая, строгая квартира успешного холостяка. Никаких безделушек на полках за исключением одной единственной рамки с фото. Пока Влад был в прихожей, Дубравина быстро подошла к ней, разглядев на фото молодого Кравцова лет восемнадцати. Он стоял на фоне бассейна и счастливо улыбался, обнимая немолодых родителей. Его мама держала букет цветов и большую золотую медаль, а отец растягивал руками российский флаг.

— Сходи в душ, — голос Влада, внезапно оказавшегося рядом, заставил Олю оторвать взгляд от теплого фото и обернуться.

— Мне кажется, с меня на сегодня хватит воды, — устало улыбнулась она.

Влад шумно вздохнул, уперев ладони в бока. И по его недовольному взгляду Дубравина поняла, что выбора у неё нет. Вопросительно приподняла бровь, безмолвно спросив, в каком направлении находится ванная, а затем, недовольно шаркая ногами, проследовала туда.

— Синий халат, как и всё, что найдешь, в твоем полном распоряжении, — донеслось ей вслед.

Оля закрыла дверь в ванную комнату, облицованную белым кафелем, а затем устало подошла к зеркалу. «Укладка феном», выполненная Владом в раздевалке, выглядела отвратительно — темные волосы распушились и теперь торчали в разные стороны. Дубравина грустно улыбнулась, отметив, что похожа сейчас на домовёнка Кузю. Хорошо хоть, что лицо уже не такое чумазое, как было сразу после прыжка с вышки, когда вся косметика поспешила растечься грязными разводами по щекам. Мочить волосы в который раз за день хотелось меньше всего — уж лучше собрать темную солому в пучок. В конце концов Кравцов сегодня уже успел увидеть её в далеко не лучшем виде. Тело было далеко от совершенства, а мышечной массы, казалось, не было вовсе. А Влад привык к обществу идеальных спортсменок, например, тех же синхронисток, которых ласково называл «русалочками».

Дубравина собрала волосы, всё ещё оставаясь у зеркала. Бледная кожа, чуть заметные фиолетовые синяки под голубыми глазами, едва розовые губы. Себя впервые за долгое время было действительно жаль. Оля зажмурилась, делая глубокий вдох и мысленно склеивая себя толстым скотчем прямо по «швам», которые так и норовили разойтись, выпустив наружу слабую девчонку.

Закончив с принудительными водными процедурами, Оля сначала воспользовалась полотенцем, заботливо оставленным Владом, а затем обратила внимание на синий махровый халат, висевший на вешалке. Несмело протянула к нему ладонь и провела пальцами по мягкой ткани. Надела на себя, понимая, какой он огромный. Плечи Влада были намного шире, да и росту его до двух метров не хватало буквально пары сантиметров. Халат по ощущениям больше был похож на огромный плед, окутавший её от шеи по самые ступни. Оля туже затянула пояс на талии, а затем прикрыла глаза и провела ладонями по своим же плечам, приобнимая себя и мечтая оказаться в объятиях Влада… Простая вещь. Кусок ткани. Но в нем она отчего-то почувствовала себя под защитой. Впервые за последние дни. Этот халат был напитан мощной энергетикой сильного мужчины, ароматом его парфюма с древесными нотами, запахом геля для душа и, конечно, едва уловимым шлейфом хлорки, которой Кравцов был пропитан насквозь. Дубравина не заметила, как губы растянулись в сладкой улыбке, а внизу живота разлилось странное тепло, граничащее с возбуждением. К Владу тянуло, но поддаваться этому было нельзя. Предчувствие вопило, что ничего хорошего из этого не выйдет, а разум ехидно напоминал о том, как он уже однажды перешагнул через неё. И до сих пор за это не извинился, несмотря на все свои томные речи в её сторону. Но сегодня, сейчас, она позволит себе ненадолго расслабиться и насладиться вечером в компании прекрасного мужчины. А завтра всё начнется заново. В новом городе. С чистого листа.

Оля вышла из ванной и сразу же услышала песню, которая была отлично знакома. Заводная, располагающая к себе музыка окутывала небольшую квартиру Влада и разжигала желание подпевать даже у Оли, настроение которой стремилось к нулю. Она сделала несколько несмелых шагов босыми ногами, ощущая тепло от черного керамогранитного пола с подогревом, а затем замерла на месте. Перед её глазами предстал Кравцов. Он, будучи в одних клетчатых домашних брюках, был сосредоточен на приготовлении какао. И, не ощутив присутствия Ольги за своей спиной, продолжал соблазнительно и в то же время забавно вилять бедрами, подпевая песне. И, стоило признать, получалось у него неплохо. Особенно радовало отсутствие акцента. Сказывалась долгая жизнь в Америке.

— Сегодня ты, как всегда, сторонишься меня, но я приду за твоей любовью, хорошо? — пропел он, наливая в небольшую кастрюльку на плите пару стаканов молока. — Ты такая, что я не могу тебя забыть. Сторонишься меня? Но я всё равно приду за тобой!

Оля дернула плечами и поджала губы, сдерживая смех. От плохого настроения, от размышлений о разрушенной карьере и личной жизни не осталось и следа. Оле не хотелось обозначать своё присутствие. Хотелось наслаждаться этим зрелищем несколько минут, а лучше часов, а потому она на цыпочках, максимально бесшумно, дошла до дивана, откуда открывался шикарный вид, и продолжила любоваться.

— Дай мне шанс, — продолжал петь Влад и поднес половник к своему рту, заменяя им микрофон. — Прими мой вызов!

Дубравина, притянув колени к груди, удобнее устроилась на диване и на мгновение неосознанно прикусила нижнюю губу. Слишком соблазнительно смотрелись накачанные ягодицы Кравцова, обтянутые клетчатой тканью. Да и ещё когда тот совершал ими такие движения… И обнаженная спина с красивым рельефом мышц привлекала не меньше внимания. Где-то в глубине сознания Оли тревожно звучал звонок, умоляющий опустить взгляд вниз и перестать любоваться, но… Это было слишком сложно. Желание смотреть на Влада было каким-то инстинктивным, неконтролируемым и будто бы жизненно необходимым. Его фигура, точеная водой и физическими нагрузками, выглядела потрясающе. И вблизи, а не по телетрансляции, была ещё лучше. Кравцов будто сошел не со спортивного пьедестала, а с постамента статуй Микеланджело. Ольга невольно вспомнила скульптуру Давида и залилась румянцем, вспоминая, что древние греки отдавали предпочтение весьма скромному «мужскому достоинству». Но это точно было не про Кравцова. Это она проверила лично. Четыре года назад.