Водонепроницаемость

На руинах прежней жизни

После короткого и неловкого разговора с тренером Влада, Ольге и Максу предстояла беседа с врачом. Он попросил молодых людей быть аккуратнее в общении с Кравцовым, который пережил огромный стресс. Как физический, так и психологический.

— У Владислава было так называемое «мокрое» утопление, — продолжал он, а затем переглянулся с Максом и медленно кивнул, замечая, что Платов понимает термины, которыми он изъясняется. Но округлившиеся глаза Ольги требовали объяснений. — Это значит, что Влад, говоря простым языком, нахлебался воды. Она попала в дыхательные пути и пищевод, а в его случае это крайне неприятное чувство, потому что вода была с высокой концентрацией хлора…

Дубравина заторможено кивнула и обняла себя за плечи, ощутив фантомный холод.

— Я бы хотел попросить вас не обсуждать с Владиславом его сферу деятельности хотя бы некоторое время, чтобы избежать развития аквафобии, которая часто появляется после под…

— Аквафобия? — перебил врача Макс, медленно переварив это слово и скептически приподняв бровь. — Бред. У кого угодно, но не у Влада.

Но немолодого врача такая реакция только разозлила, заставив нахмуриться, и Максу пришлось сдержано извиниться.

— Из-за чего могли произойти эти… судороги? — несмело поинтересовалась Оля.

— Нарушений в работе головного мозга мы не нашли, — пожал плечами врач. — Возможно, Владислав перенапрягся. Его тренер рассказал о длительных проблемах с плечом.

— А анализы? — продолжила Ольга, подавив какое-то странное отвращение к самой себе после подобного вопроса. Она пыталась убедить себя, что Влада ничем не накачали. Или, ещё страшнее, что он ничего не принял сам.

— У него временный эритроцитоз — повышен уровень эритроцитов в крови, но для его нынешнего состояния это норма. Такое случается при обезвоживании и высоких физических нагрузках. А у Владислава сегодня были оба фактора.

Оля выдохнула, принимаясь нервно поглаживать большими пальцами собственные предплечья через тонкую ткань водолазки.

— А… — снова несмело начала она, облизнув губы, — вы брали у него анализы на какие-либо запрещенные вещества?

— Девушка, — усмехнулся её собеседник, в то время как Макс обернулся к Ольге, смерив оскорбленным взглядом. Ему казалось, что кто угодно мог подозревать Влада в допинге, но только не она! — Мы не специализируемся на подобном. К Владиславу уже приходили люди и провели с ним какую-то беседу…

— Так они не брали допинг-пробы?

— Нет, — покачал головой врач. — Они о чем-то говорили, когда датчики уведомили персонал об ухудшении его состояния. На смену полному бессилию пришло сильнейшее перевозбуждение…

— А дальше ты знаешь, — резко вклинился Макс, желая скорее закончить странный разговор и зайти к Владу. — Большое спасибо за всё, что вы сделали, — торопливо добавил он и протянул врачу ладонь.

— Единственный человек, которого действительно стоит благодарить, — медленно, будто желая осадить нетерпеливого молодого мужчину, произнес врач, отвечая на рукопожатие, — это вы. Если бы не ваши реанимационные мероприятия у бассейна, мы бы его уже не откачали.

Платов кивнул и, как только врач отправился дальше по коридору, перевел на Ольгу полный непонимания взгляд.

— Что за вопросы? — моментально вспыхнул он. — В чём ты его подозреваешь?

Но Дубравина лишь устало улыбнулась, чувствуя какое-то странное тепло. Макс был настоящим другом, о каком только можно было мечтать. «Обвинения» в сторону Влада задели его так, будто были направлены против него самого.

— Остынь, — выдохнула она, ласково коснувшись ладонью его плеча. И это каким-то чудом подействовало. Макс покачал головой, то ли не веря в то, что мог плохо подумать об Оле, то ли осуждая себя за то, что поддался порыву гнева, который кипел в нём с той самой минуты, когда Влад из-за подозрительного припадка пошел ко дну.

Владимир Петрович решил не смущать молодых людей и собирался зайти к Владу после них, а потому проводил взглядом бывшего ученика и свою… дочь. Он пару раз пытался выйти с ней на связь с тех пор, как та начала работать в журнале. На каждом крупном соревновании пытался найти её взглядом в числе журналистов, сновавших в специальных зонах для СМИ. И даже просил, чтобы именно она взяла у него большое интервью, что делали пару лет назад, когда его ученики прорвались в мировой топ, но ему лишь сдержанно ответили, что Ольга не пишет о плавании. Это задело и заставило лишний раз убедиться, что мать Оли — его бывшая жена — была права много лет назад. Он — монстр, едва не погубивший Олю, когда та была ребенком. И ему как не стоило, так и не стоит быть рядом. Но судьба весьма тернистыми дорожками водных бассейнов всё же свела их. И в это не верилось до сих пор.

— Привет, — улыбнулся Платов, заходя в палату друга. Кравцов с тяжелым усилием повернул голову в его сторону.

— Чем меня… — Влад облизнул губы и сглотнул, тяжело дыша. — Накачали?

Оля несмело «вынырнула» из-за спины Макса, бросая неловкий, но в то же время полный волнения и сочувствия взгляд на Кравцова. И тут же ощутила волну боли, молниеносно пробежавшую по телу, оставив на коже мелкую рябь в виде мурашек ужаса. Влад был… Бледно-голубой. И Дубравина даже на расстоянии нескольких шагов видела большие фиолетовые синяки под глазами и буквально белые, пересохшие губы.

— Оставь нас, — хрипло попросил друга Влад, чувствуя, как при взгляде на Ольгу второй раз за день начинает тонуть. Но не телом — его он практически не чувствовал, так как действие успокоительного всё ещё не закончилось. Он тонул чувствами, которые вмиг обострились. Она здесь. И её голубые глаза блестят от слёз, которые она очень хочет скрыть. Он уже однажды видел её такой слабой и беззащитной. Такой маленькой девочкой, которая была до чертиков напугана. Такой она была в то утро, четыре года назад…

Макс понимающе кивнул и вышел в коридор, а Оля медленно подошла к постели Влада, опустившись рядом на небольшой стул.

— Привет, — тихо произнесла она, коснувшись ладонями его холодной руки, в локтевой сгиб которой был вставлен катетер. Через него Кравцову поступало то ли лекарство, то ли что-то вроде глюкозы, которая была необходима из-за сильнейшего обезвоживания.